Путь к Тау-6
enryoki — When You Are High
The Ambientalist — Moon Dust
Anders Baldwin, Brady Hoffman, Alice Shelton, Luke Barker & Ruby Terry — Soft Hearted
Корабль плавно пристыковался к заправочной станции — небольшому космопорту, который словно прилип к космическим скалам, используя гравитацию чёрной дыры. Риэль поднялся из кресла, его крылья слегка шевельнулись за спиной, когда он повернулся к напарнику.
— Хочешь прогуляться? — предложил он, стараясь, чтобы его голос звучал непринуждённо. В глубине души он надеялся, что совместная вылазка поможет им сблизиться. К тому же нужно было пополнить запасы продовольствия для Мика — человек не мог питаться тем же, чем и он, а именно ничем.
Брюнет подавил зевок, всё ещё чувствуя последствия недавнего тревожного сна. Мысль о тюбиках с синтетической пастой из биопринтера, пахнущей отчаянием и химией, окончательно прочистила ему сознание. Нет, сегодня ему нужна была настоящая, хоть и нелепая, человеческая еда. Он медленно поднялся с кресла, потягиваясь и разминая затекшие мышцы.
— Я не против, — ответил тот, а его взгляд уже был прикован к приближающейся станции. Он с интересом рассматривал причудливую архитектуру космопорта, подсвеченную разноцветными огнями. — Никогда не был в космопорте у чёрной дыры. Интересно, как здесь всё устроено.
Вид из иллюминаторов открылся поистине величественный: чёрная дыра находилась на безопасном расстоянии, чтобы не захватывать станцию своей гравитацией, но всё равно занимала значительную часть обзора. Сама ткань пространства и времени словно прогибалась в её центре, а вокруг вихрем кружилось притянутое вещество — раскалённое, красное, состоящее из сотен миллионов тонн перегретой плазмы.
Риэль кивнул, активируя шлюз. Его взгляд скользнул по показаниям приборов, отмечая штатный ход стыковки, но большую часть внимания он уделял напарнику. В этот момент Мик казался ему квинтэссенцией человечности — с его беззастенчивой зевотой, щелчком суставов при потягивании и тем лёгким, почти озорным оживлением, с которым он разглядывал станцию.
«И этот тоже притворяется?» — мысль вспыхнула и погасла, оставив после себя горький привкус. Нет, не притворяется. В этой непринуждённости была подлинность, которую не подделать. И тем она была страшнее. Он видел, как именно такая искренность становилась крючком, на который цеплялось доверие, прежде чем сородичей настигал яд Адама. Холодная тяжесть, знакомая до боли, снова легла на плечи, и Риэль мысленно отступил за привычные, веками выстроенные укрепления.