Планета боли
Wendel Scherer — Tear Statue
Gavin Luke — Dream Corridor
VNV Nation — Nocturne No. 7
Dark Sanctuary — Les Mémoires Blessées
Первые лучи утреннего солнца пробивались в комнату, наполняя её тёплым золотистым светом. Пробуждение Риэля было медленным и спокойным, как и это утро. Мик, пригревшийся под его раскинутым крылом, всё ещё дышал ровно и глубоко во сне. Ангел осторожно приподнял край пернатого покрова, стараясь не нарушить покой напарника, но встать оказалось не так-то просто — нижняя часть по-прежнему служила тому мягкой постелью.
Ситуация была неловкой, но в ней сквозила странная, непривычная уютность. Он замер, не зная, как высвободиться, не потревожив сон. В этот момент парень пошевелился, и пернатый застыл, боясь даже дышать. Однако тот лишь перевернулся на другой бок, уютно устроившись на перьях, как на перине.
Не в силах выбраться, бессмертный остался лежать, уставившись в потолок. Его мысли, противоречивые и запутанные, кружились вихрем, унося от реальности. Сильнее всего его тревожила собственная реакция на этого человека — учащённое сердцебиение от близости, тепло, разливавшееся внутри от одного его взгляда, дыхание, замирающее в его присутствии. Игнорировать эти чувства становилось всё труднее. Это было не просто влечение — нечто глубже и сложнее, то, что шло вразрез со всеми его принципами.
Вскоре проснулся и Мик. Голова слегка кружилась, но не от дурноты — чувства были очень яркими, а реальность ощущалась чересчур остро. Он открыл глаза, и мир плыл в лёгкой дымке, не сразу обретая очертания. Потребовалась пара секунд, чтобы мозг обработал необычные тактильные ощущения и выдал вердикт: он лежит на чьём-то крыле...
Он приподнял голову — и пространство между ними сжалось. Ангельское лицо, ещё хранящее печать сна, было расслабленным, а выражение — непривычно мягким, почти беззащитным. Эта беззащитность пригвоздила юношу к месту, парализовала волю. Мысли разом оборвались, уступив место оглушительной тишине внутри. В этой немой паузе, в прозрачном воздухе утра, мир замер, перестав существовать где-то за пределами их двоих.
Решив нарушить затянувшееся молчание, ангел проговорил чуть хрипло:
— Ты отлежал мне крыло, — он старался говорить непринуждённо, но в голосе всё равно проскользнула неловкость.
Несколько секунд младший с непониманием смотрел в потолок, собирая мысли в кучу. Когда до него наконец дошло, в какой ситуации он оказался, по щекам разлился румянец. Стараясь двигаться осторожно, приподнялся.
— Извини... — пробормотал парень, гуще краснея.