ХОЛОДНЫЙ РАСЧЕТ

«Я всё обдумываю...
То, как ты заставляешь меня чувствовать — это медленный огонь.
Ты ждешь, когда я сломаюсь, но я просто учусь дышать в пламени
Banks — «Waiting Game»

Когда я открыла глаза, за окном было серое, тяжелое шотландское утро. Лекарство оставило после себя странное послевкусие — металлическое и холодное, — но паника, та самая липкая, удушающая паника, исчезла. На её месте образовалась ледяная пустыня.
Я села на кровати, чувствуя во всем теле тяжесть. В кресле напротив, свернувшись калачиком под пледом, спала Кэт. В руке она всё еще сжимала баллончик.
Я встала. Тишина в квартире больше не казалась зловещей — она казалась пустой. Я подошла к кухонному столу. Кофе в стаканчике превратился в холодную жижу. Листок из принтера лежал там же.
Я взяла его, внимательно изучила фото и... порвала на мелкие клочки. Медленно. Спокойно.
Эмоции были лишними. Эмоции делали меня уязвимой. Если этот «моральный ублюдок» хотел напугать меня до состояния овоща — он проиграл. Мой отец выбивал из меня слезы годами, и в какой-то момент источник просто иссяк. Вчера он снова открылся, но сегодня я плотно закрутила вентиль.
— Эл? — Кэт встрепенулась, протирая глаза. — Ты как?
— Я в порядке, Кэт, — мой голос прозвучал удивительно ровно. — Я не иду сегодня в Академию. И ты тоже. Нам нужно привести это место в порядок.
— О чем ты? Мы должны идти в полицию! Я всю ночь об этом думала...
— Нет, — я отрезала так резко, что Кэт вздрогнула. — Полиция приедет, составит протокол, посмотрит на этот стаканчик и скажет, что это розыгрыш. А он... он увидит их машину у дома. Я не хочу подставлять Финна. И тебя не хочу подставлять. Если он играет в бога, я буду играть в атеистку.
Я подошла к шкафу с моющими средствами. Уборка всегда была моим спасением. Когда вокруг хаос, ты создаешь порядок в малом.
Следующие четыре часа мы провели в молчаливом сражении с пылью и грязью. Мы вымыли окна, натерли полы до блеска, перестирали все занавески. Я залезла в каждый угол, проверяя розетки и плинтусы. Я не искала камеры — Кэт была права, их не найти. Я просто возвращала себе право собственности на эти квадратные метры.
— Ты слишком спокойная, — Кэт присела на пол, вытирая лоб. — Это пугает меня больше, чем вчерашняя истерика.
— Это не спокойствие, Кэт. Это стратегия, — я вытащила из холодильника овощи и курицу. — Мы сейчас приготовим нормальный ужин. Я хочу запах еды в доме, а не запах этого чертова жасмина.
Я начала резать имбирь и чеснок. Резкий, обжигающий аромат заполнил кухню. Это было реально. Это было осязаемо.
— И что дальше? — спросила Кэт, наблюдая за тем, как я уверенно разделываю мясо. — Будешь сидеть взаперти?
— Нет. В пятницу я иду в «The World’s End». С Финном и остальными.
Нож замер в миллиметре от моего пальца.
— Ты с ума сошла?! — Кэт подскочила. — Он же ясно сказал: Финну будет плохо! Эл, это не шутки!
Я подняла голову. В моих голубых глазах не было ни капли страха — только холодная решимость.
— Если я запрусь дома, он победит. Он поймет, что его угрозы работают. Я хочу увидеть его, Кэт. Я знаю, он будет там. Он не сможет удержаться. Он сталкер, он одержим. А одержимость требует физического присутствия. Я пойду в паб, буду смеяться, буду пить эль и буду смотреть в толпу. Я хочу найти этого ублюдка.
— Ты используешь Финна как приманку? — Кэт смотрела на меня с ужасом и легким восхищением.
— Я буду рядом с Финном. Если что-то пойдет не так — я возьму удар на себя. Но я больше не буду бежать. Шотландские леса научили меня одному: от хищника нельзя бежать, он всё равно быстрее. Нужно развернуться и показать зубы. Даже если у тебя вместо зубов — кисточки для рисования.
Я бросила имбирь на раскаленную сковороду. Масло зашипело, как рассерженная змея.
— Помоги мне с салатом, — сказала я. — И включи музыку. Громко. Что-нибудь нормальное, рок или инди. Больше никакой тишины.
Весь оставшийся вечер мы провели как обычные подруги. Мы ели острый стир-фрай, Кэт рассказывала сплетни про преподавателей, а я слушала, кивала и... ждала. Мой телефон лежал на столе экраном вниз. Я не проверяла сообщения. Я знала, что он там. Смотрит через камеру, слушает через микрофон.
«Смотри, ублюдок», — думала я, отправляя в рот кусочек курицы. — «Смотри, как я не боюсь тебя. Смотри, как я готовлюсь к нашей встрече».
Ночью, когда Кэт уснула на диване, я подошла к зеркалу в ванной. Я медленно спустила бретельки платья, обнажая шрамы на спине. В тусклом свете лампы они казались серебристыми нитями.
Я коснулась пальцами одного из них.
— Ты думаешь, что можешь меня сломать? — прошептала я своему отражению. — Ты опоздал. Я уже была сломана. И я научилась собирать себя заново.
Я знала, что в пятницу начнется настоящая игра. И я была готова сделать первый ход.
Холодный разум — это хорошая маска, но под ней всё еще билось сердце живого человека.
Я сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на пустые улицы Эдинбурга. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени на мокрый асфальт.
Мир оставался нормальным, в то время как моя жизнь превратилась в комнату с невидимыми стенами. в этом была самая большая пытка.
Я чувствовала себя глупо. Может, я действительно всё это придумала? Может, Кэт права, и это просто какой-то ненормальный фанат с курса? Мой мозг отчаянно цеплялся за логику. Люди не заходят в квартиры незамеченными. Принтеры иногда глючат. Фотографии... ну, сейчас у каждого есть камера.
Но шрамы на лопатках продолжали ныть. Они были моим личным барометром беды.
Я взяла телефон. Экран был чист. Я открыла чат с Финном. Он прислал мне смешную картинку с собакой-дизайнером. Обычный парень. Обычная жизнь. Я прикусила губу, чувствуя укол вины. Если из-за моего любопытства или упрямства с ним что-то случится, я себе этого не прощу. Но и бежать... бежать мне было некуда. Шотландия большая, но «Он» явно чувствовал себя здесь хозяином.
Внезапно телефон коротко завибрировал. Сердце тут же подпрыгнуло к самому горлу.
Это было сообщение. Снова неизвестный номер. Но на этот раз там не было угроз или фотографий.
Ты из тех, кто проверяет границы, да? Интересно, где ты остановишься — до того, как кто-то сломается.
Я замерла, не в силах отвести взгляд от букв. В этом не было грубости. В этом было что-то гораздо более интимное и пугающее — он знал, о чем я думаю. Он знал, что я выбрала тактику «сильной женщины».
Я медленно отложила телефон на подоконник. Страх больше не был острым, он стал тупым и постоянным, как фоновый шум.
Я закрыла глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу. Внутри меня всё еще дрожало маленькое, напуганное существо, которое хотело просто забиться в самый темный угол. Но где-то там же, глубже, рождалось опасное, больное любопытство.