ИЛЛЮЗИЯ ПОБЕГА

Все друзья говорят, что мне пора двигаться дальше...
Но я боюсь, что ты уже ждешь меня на той стороне
Lana Del Rey — «Dark Paradise»

В

моей гостиной пахло сладким ванильным маршмеллоу и мятой. На журнальном столике стояли две большие кружки с чаем, пар от которых поднимался к потолку, смешиваясь с полумраком комнаты. Кэт сидела на ковре, обняв колени, и сосредоточенно жевала зефир. Она старалась выглядеть спокойной, но я видела, как она вздрагивает от каждого шороха на лестничной клетке.
— Эл, ты серьезно? — Кэт подняла на меня глаза. — Тот старый дом дяди в Хайленде? Там же до ближайшего соседа три мили леса и овцы.
Я кивнула, глядя в свою кружку. Темная жидкость дрожала.
— Именно. Там нет камер на каждом столбе. Там нет «умных» систем и чертового Wi-Fi, который живет своей жизнью. Это просто камни, дерево и туман. Дядя купил его на всякий случай, когда... ну, когда отец начал совсем слетать с катушек. Он говорил, что это место, где можно исчезнуть.
Кэт нахмурилась, отпивая чай.
— А как же Академия? Семестр в самом разгаре. Ты не можешь просто всё бросить из-за... него.
— Я возьму академический отпуск или перейду на удаленку, если связь позволит. Кэт, я не могу здесь больше находиться. Каждый раз, когда мигает лампочка на микроволновке, мне кажется, что это он подмигивает мне. Я схожу с ума.
Я поставила кружку на стол и подалась вперед, понизив голос до шепота, хотя роутер был выключен, а окна плотно зашторены.
— Добираться туда будет тяжело, я знаю. Машины у меня нет, придется ехать на поезде, потом на старом автобусе, а последние пять миль, возможно, вообще пешком или на попутке с фермерами. Но я справлюсь. Это лучше, чем быть здесь. Там я буду принадлежать самой себе.
— А если он тебя найдет? — тихо спросила Кэт. — Если он действительно... ну, как ты говоришь, контролирует всё?
— В лесу нет оптоволокна, Кэт. В лесу нет спутникового покрытия в каждой ложбине. Я просто затеряюсь среди холмов. Он ищет меня через цифры и коды, но там я стану просто человеком.
Кэт долго молчала, глядя на догорающую свечу на столе.
— Знаешь, я тебе завидую, — вдруг сказала она с грустной улыбкой. — Ты всегда была такой... Незабудкой. Нежной, но пробивающейся сквозь асфальт. Если ты чувствуешь, что это твой единственный шанс — беги. Я буду прикрывать тебя здесь. Буду заходить в твою квартиру, включать свет, создавать видимость, что ты дома.
Я обняла её, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Моя верная, храбрая Кэт. Она не понимала, в какую игру мы ввязались, но была готова стоять до конца.
— Спасибо. Я уеду завтра на рассвете. Не бери телефон, когда я буду уходить. Просто... просто знай, что я в пути.
Весь остаток вечера мы провели, собирая мой старый рюкзак. Я брала только самое необходимое: теплую одежду, краски, карандаши и старый нож, который дядя подарил мне когда-то для походов. Я не взяла с собой ноутбук. Я даже думала оставить телефон здесь, но страх остаться совсем без связи в глуши победил.
Ложась спать, я впервые за долгое время почувствовала слабую искру надежды. Дядин дом был старым, мрачным и холодным, но он был физическим. Настоящим.
Я закрыла глаза, представляя себе запах влажной земли и хвои вместо приторного жасмина. Я верила, что Хайленд укроет меня своими туманами.
Я не знала, что пока я паковала рюкзак, в высоком кабинете из черного стекла на другом конце города человек с разными глазами смотрел на тепловую карту Эдинбурга. Он видел, как в моей квартире горят два живых огонька. Он знал объем моих легких, ритм моего сердца и баланс на моей карте.
И он уже подписал приказ о «профилактических работах» на единственной железнодорожной ветке, ведущей на север.
Когда Кэт устроилась на диване и её дыхание стало ровным, я наконец выключила свет. Квартира погрузилась в густую, маслянистую темноту. Я легла в кровать, натянув одеяло до самого подбородка, и уставилась в потолок. Тишина Хайленда, о которой я мечтала, казалась сейчас несбыточной сказкой. Здесь же тишина была неестественной — она словно гудела, как высоковольтные провода.
Сон пришел рывком, затягивая меня в воронку.
Мне снилось, что я уже в том самом загородном доме. Вокруг — бесконечные вересковые пустоши Шотландии, утопающие в сизом тумане. Я стою на пороге, вдыхая запах мокрого камня и свободы. Но когда я оборачиваюсь, чтобы зайти внутрь, я вижу, что дом изменился. Стены больше не из дерева — они из полированной черной стали. А окна... вместо стекол в рамах вставлены огромные линзы объективов.
Я пытаюсь закричать, но из моего горла вылетает лишь статический шум.
Вдруг туман начинает сгущаться, приобретая форму высокого мужского силуэта. Он идет ко мне, не касаясь ногами земли. Я не вижу его лица, но вижу его глаза. Один светится холодным неоновым светом, как экран монитора, а другой — абсолютно черный, поглощающий любой блик.
— От меня нельзя убежать в природу, Незабудка, — шепчет он, и его голос раздается прямо у меня внутри, вибрируя в костях. — Я и есть природа. Я — электричество в твоих нервах. Я — ритм твоего испуганного сердца.
Он протягивает руку, и его пальцы превращаются в тонкие черные провода. Они обвивают мои запястья, нежно, почти ласково, но я чувствую, как металл врезается в кожу.
— В Хайленде очень острые скалы, — продолжает он, наклоняясь так близко, что я чувствую холод его дыхания. — Будет жаль, если ты упадешь. Позволь мне стать твоей страховкой. Позволь мне стать твоей единственной стеной.
Я дергаюсь, пытаясь вырваться, и в этот момент стены дома начинают сжиматься. Металл скрежещет, сталь стонет, и я понимаю, что это не дом. Это клетка. Огромная, роскошная клетка, построенная специально для меня.
Я проснулась от собственного хрипа. Сердце колотилось так, что болели ребра. В комнате было всё так же темно, но на тумбочке внезапно мигнул синий индикатор моего телефона — просто системное уведомление об обновлении карт.
Я сжала одеяло в кулаках. Мой «холодный разум», о котором я так мечтала, сейчас скулил от ужаса. Сон был слишком реальным. Слишком логичным.
Я посмотрела на свой рюкзак, стоящий у двери. Он выглядел как маленькая, жалкая попытка муравья спастись от лесного пожара.
«Я всё равно уеду», — упрямо подумала я, вытирая липкий пот со лба. — «Даже если этот сон — предупреждение. Даже если он уже там, за каждой сосной. Я лучше умру в лесу, чем останусь в его цифровом аду».
За окном прокричала одинокая ночная птица, и мне показалось, что в ответ ей в пустой гостиной едва слышно пискнул принтер, переходя в режим глубокого сна.