1 глава
Два дня. Два чертовых дня прошло с того момента, как я столкнулась с ним в коридоре. Два дня, как мой мир, и без того шаткий после переезда, окончательно перевернулся. Лондонский туман сменился норвежской ясностью, которая, казалось, выставляла напоказ все мои недостатки, всю мою неприкаянность. Я все еще чувствовала себя чужой, потерянной, но теперь к этому добавилось еще одно – острое, жгучее чувство раздражения. Раздражения на себя за ту глупую ссору, на него за его наглость, на весь этот чертов мир, который словно сговорился против меня.
Утро третьего дня в школе началось с того же знакомого кома в желудке. Я проснулась до будильника, лежала, уставившись в потолок, и слушала тишину нового дома. Эта тишина была непривычной после постоянного шума Лондона. Здесь, в Осло, казалось, даже воздух звучит иначе – чище, прозрачнее, но от этого не менее давяще. Мои мысли, как обычно, крутились вокруг одного и того же: как пережить этот день? Как сделать так, чтобы меня не заметили, чтобы никто не задавал вопросов, чтобы я могла просто проскользнуть по касательной, как тень, и вернуться домой?
Я встала, подошла к окну. Вид на залив был по-прежнему завораживающим, но я не чувствовала ничего, кроме отстраненности. Красота Норвегии была холодной, величественной, как будто не предназначенной для человека. Она не обнимала, не успокаивала, а лишь напоминала о моем несоответствии, о моей чуждости.
Мои глаза упали на небольшую шкатулку на туалетном столике. Я открыла ее. Внутри, на бархатной подложке, лежал мой кулон с крыльями ангела. Он был из серебра, чуть потемневший от времени, с тонкой, маленькой гравировкой на внутренней стороне: «Fly high, my brave girl» – «Лети высоко, моя смелая девочка». Это был подарок моей бабушки, той самой, которая всегда понимала меня без слов, которая видела во мне не просто тихую, замкнутую девочку, а ту, что способна на многое. Она подарила его мне за неделю до своего ухода, когда я была совсем маленькой. С тех пор я носила его почти не снимая. Он был моим талисманом, моим якорем, напоминанием о том, что даже когда весь мир рушится, где-то есть поддержка, любовь, вера.