Убежище в соснах
Заброшенный дом бывшего сослуживца Лео, Джексона, стоял в глубине соснового бора, в двадцати километрах от ближайшего поселка. Дорога к нему представляла собой две едва накатанные колеи в высокой траве, теряющиеся меж стволов-великанов. Джексон, заядлый охотник и мизантроп, купил это место для уединения, а потом трагически погиб в перестрелке с наркокартелем. Лео был одним из немногих, кому он доверял и кто знал о существовании этого убежища. Теперь оно стало их крепостью.
Дом был простым, бревенчатым, прочно срубленным и пропитавшимся за годы запахами пыли, смолы и одиночества. Первые два дня ушли на молчаливое обустройство. Лео, сжимая в руках привычку к действию, выбивал половики, счищал паутину с угрюмых оленьих голов на стенах и привозил из ближайшего городка припасы, стараясь не привлекать внимания. Кара, чьи чувства были острее любой электронной сигнализации, патрулировала лес. Она растворялась меж сосен, ее темный силуэт сливался с тенями, а слух улавливал каждый шорох — от падения шишки до бега полевки за полкилометра.
Опасность, как дым от далекого пожара, витала в воздухе, но здесь, в глуши, она казалась призрачной. Зато близость друг друга была осязаемой, натянутой, как струна. Они двигались по дому, сознательно избегая случайных прикосновений, но каждый чувствовал присутствие другого каждой клеткой.
На третий день напряжение начало трансформироваться. Вечером, когда солнце садилось, окрашивая стволы сосен в багрянец, они сидели на скрипучей веранде.
—Расскажи о нем, — тихо попросила Кара, глядя на лес. — О Джексоне.
Лео,удивившись, отложил книгу.
—Он был... упрямым ослом. Лучшим стрелком в участке. Ненавидел бумажную работу. Всегда говорил, что настоящая жизнь — здесь, а не в каменных джунглях. — Он помолчал, глядя на заходящее солнце. — Он спас мне жизнь. Оттащил под огонь. А через год его не стало. Иногда кажется, что те, кто умеет выживать, горят ярче, но быстрее.
— Возможно, он просто предпочел яркий огонь тлеющему существованию, — заметила Кара. Ее голос был безразличным, но в нем прозвучала понимающая нота.
—А ты? — рискнул спросить Лео. — Ты предпочла тлеющее существование?
Она повернула к нему лицо.В сумерках ее глаза казались абсолютно черными.
—Я не выбирала. Мне подарили вечность. Но это подарок с клыками. Ты не представляешь, каково это — чувствовать каждый удар сердца другого человека и знать, что твое собственное бьется лишь по инерции.
Они замолчали. Но это молчание было уже иным — не неловким, а насыщенным, полным невысказанных мыслей.