2 глава

***

Вечер превратил роскошный ресторан в сверкающую золотом ловушку. Малика сидела на месте невесты, словно фарфоровая статуя: плотная фата скрывала её лицо, а руки, сложенные на коленях, были неподвижны. Вокруг кипело кавказское веселье — грохот барабанов, звон посуды и яростная лезгинка, от которой дрожал пол. Алан стоял рядом, его высокая фигура в черном костюме казалась монолитом. Его взгляд был направлен в пустоту, пока двери зала не распахнулись с оглушительным стуком.

Появление Милены разрезало праздничную атмосферу, как острый нож.

Она ворвалась в зал, тяжело дыша, с лицом, искаженным отчаянием и яростью. Гости за столами начали затихать, а старшие родов Алиевых нахмурились, предчувствуя позор.

Алан среагировал мгновенно. Прежде чем она успела выкрикнуть первое слово, он оказался рядом, стальной хваткой сжал её плечо и, не обращая внимания на сопротивление, буквально вытащил её из зала через боковой выход на пустую, продуваемую ледяным ветром террасу.

Едва за ними закрылась стеклянная дверь, Милена сорвалась на крик.

— Ты трус, Алан! Трус! — визжала она, захлебываясь от злости и рыданий.

— Ты предаешь меня ради этой серой тени?! Ты клялся мне! Посмотри на меня! Ты думаешь, эта свадьба что-то изменит?! Я ненавижу тебя!

— Милена, замолчи. — почти шепотом произнес Алан, склонившись к её лицу. Его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения, он пытался подавить её истерику силой своего спокойствия.

— Нас слышат люди. Ты губишь себя.

Но его тихий, вкрадчивый голос подействовал на неё как масло, брошенное в огонь.

— Пусть слышат! — еще громче закричала она, заходясь в истерике и срывая голос.

— Пусть все знают, какой ты на самом деле! Тебе стыдно за меня? Тебе страшно перед отцом?! Ты променял меня на сироту, которая и слова вымолвить не смеет!

Она начала биться в его руках, ударяя кулаками в его широкую грудь. Алан пытался перехватить её кисти, удерживая её на месте, но она извивалась, крича проклятия в адрес его семьи и традиций.

— Я всё объясню позже. — снова едва слышно повторил он, прижимая её к себе, чтобы заглушить её вопли.

— Я буду с тобой. Только замолчи сейчас, ради всего святого.

Милена вдруг затихла, её тело обмякло в его руках. Её крик перешел в судорожные, надрывные всхлипы.

Она подняла голову, и её руки, только что сжатые в кулаки, раскрылись и нежно легли на его лицо. Она гладила его холодные щеки, лаская кожу кончиками пальцев, и смотрела на него с безумной надеждой.

— Я люблю тебя... Алан, я безумно тебя люблю, — прошептала она, и её голос дрожал.