1 глава

***

Черные внедорожники Алиевых, словно колонна танков, вкатились во двор Адлана. Алан вышел из машины с каменным лицом.
В кармане не затыкался телефон, Милена закидывала его сообщениями, переходя от мольбы к проклятиям.

"Алан, ты не можешь!"

"Ты портишь жизнь нам обоим!"

Он сжал телефон в ладони так, что послышался хруст корпуса, и, не глядя, швырнул его на кожаное сиденье авто. Ему было плевать.

В доме пахло агнцем и крепким чаем. Старшие уже восседали на почетных местах, ведя степенную беседу о чести фамилии и нерушимости слова. Алан сел рядом с отцом, выпрямив спину. Его суровый профиль не выражал ничего, кроме холодного послушания, но внутри всё еще кипела ярость от того, что его жизнь перекроили без его участия.

— Адлан. — веско произнес глава рода Алиевых.

— Мы пришли забрать то, что нам обещано. Покажи нам свою племянницу.

Адлан, сияя от подобострастия, кивнул жене:

— Камилла, позови Малику. Пусть принесет чай нашему будущему зятю.

Алан сидел неподвижно, глядя в стену перед собой. Ему было всё равно, кто выйдет из тени коридора.

Но когда дверь открылась, по комнате пронесся едва уловимый аромат — запах морозного воздуха и горьких слез. Тот самый запах, который преследовал его с того дня на дороге.

Малика вошла, низко опустив голову. Алан заметил, как дрожали её пальцы, сжимавшие края тяжелого серебряного подноса.
Она двигалась тихо, как тень, подавая чай старшим, соблюдая каждый канон кавказского этикета. Наконец она подошла к нему. Алан медленно, нехотя поднял голову. И Мир вокруг него словно замер.

Гул голосов старших превратился в тишину. Перед ним стояла та самая девушка. Та, которую он чуть не убил. Та, которая посмела кричать на него посреди ледяной трассы. Малика подняла глаза, чтобы протянуть чашку, и в ту же секунду фарфор звякнул о поднос. Её зрачки расширились, в них плеснул такой первобытный ужас, что Алану на мгновение стало не по себе.

Алан видел, как мертвенная бледность заливает её лицо. Он видел, как она едва стоит на ногах.
Он мог бы сейчас вскрыть правду, рассказать всем, что видел её утром на улице, опозорить её перед родом. Но он промолчал. Темная, собственническая гордость заставила его оставить эту тайну между ними.

— Малика. — строго бросил Адлан, заметив заминку.