Глава 10
Том включил новостной канал. После того, как показали сюжет о старте миссии, он практически не смотрел телевизор. «Вот, черти, раскудахтались, тараторят и тараторят», — подумал Том. Не работают заводы, стоят фабрики, да что там, перестали функционировать целые сектора экономики. Напрочь парализовало общественную жизнь, культурную, да вообще жизнь парализовало. А эти медиа-треплогоны гонят и гонят своё дерьмо. Точнее, наше дерьмо нам же и загоняют.
Том уже давно не обращал никакого внимания на «сенсации», раздуваемые репортёрами. От техногенных катастроф и массовых убийств, глаз, как говорят, замылился, но сейчас сложилось ощущение, что произошло нечто, по-настоящему серьёзное.
Том вздрогнул, заметив знакомое лицо на экране. Он прибавил звук и стал смотреть внимательней.
В эфире то и дело показывали фотографию и фоторобот ватиканского гвардейца Бига. Его называли террористом, главарём радикальной группы, устроившей целую серию парижских взрывов. А самое главное, что Бига разыскивали за террористический акт, устроенный в Ватикане! В результате которого пострадал сам папа римский. Диктор сообщил, что Бенедикта XVI в тяжелом состоянии доставили в реанимацию и пообещал, что о здоровье понтифика будет сообщаться каждый час.
Судя по кадрам, взрыв был очень большой силы. Том смотрел на руины Сикстинской капеллы, казавшейся ему вечной. Он дважды был там. Первый раз с женой, еще в 2018-м, а второй в самом начале эпидемии краба. И оба раза, задрав голову, по часу, не меньше любовался фресками Да Винчи. А теперь, куполом, который расписал великий Леонардо, была усыпана вся площадь Святого Петра.
В следующем сюжете на экране появился камерарий отец Гвидо. Его представили, как исполняющего обязанности главы католической церкви на время недееспособности понтифика, но вёл он себя и говорил так, словно возглавил Ватикан навечно. Гвидо, как истеричный Гитлер, орал, что он объявляет войну до победного...
Том не стал слушать этот бред, схватил табуретку и саданул по голубому экрану.
От удара старенькая плазма поползла пикселями, но продолжила работать. Том не унимался, поднял табуретку и принялся колошматить телек, пока тот не рассыпался. Успокоившись, Том распинал с прохода осколки и вышел на террасу.