Глава 5: Всплеск сплетен и маски богов

Утро в крепости Меропид началось не с гула труб, а с непривычной тишины в кабинете отца. Ризли вернулся из театра глубокой ночью. Он ничего не сказал, лишь молча кивнул тебе, когда ты проходила мимо на утреннюю смену, но его костяшки пальцев были подозрительно покрасневшими — видимо, «юридическая беседа» с Судьей была эмоциональной.

Однако настоящий шторм ждал тебя на поверхности.

Когда через пару дней тебе снова пришлось подняться в Кур-де-Фонтейн, ты почувствовала на себе сотни взглядов. Газета «Паровая птица» вышла с кричащим заголовком: «Ночная соната в Эпиклезе: кто таинственная незнакомка, разделившая танец с Верховным судьей?»

В кондитерских, на вокзале и у фонтана Люсин — везде шептались о «дикарке из-под воды», которая посмела претендовать на сердце самого беспристрастного человека в мире.

— Т/И! Постой! — звонкий, высокий голос заставил тебя вздрогнуть прямо у входа во дворец Мермония.

К тебе, едва не запутавшись в собственных пышных юбках, бежала Фурина. Её шляпа съехала набок, а в глазах горел лихорадочный азарт.

«Только не это», — пронеслось у тебя в голове. Ты инстинктивно выпрямила спину, вспоминая уроки отца: «Если на тебя идет крупный хищник — не показывай страха».

— Так это правда! — Фурина резко затормозила перед тобой, бесцеремонно оглядывая тебя с ног до головы. — Дочь Ризли! Мой суровый Герцог скрывал в Меропиде такое сокровище? И мой молчаливый Невиллет наконец-то проявил хоть какие-то признаки жизни!

— Госпожа Фурина, — ты сделала вежливый, но холодный поклон. — Если вы пришли, чтобы обсудить приличия и то, что мне не место рядом с ним, то я...

— Приличия? — Фурина звонко расхохоталась, взмахнув руками. — О, дорогая, ты меня совсем не знаешь! Я пришла, чтобы поблагодарить тебя!

Ты замерла. Это было последнее, чего ты ожидала.
— Поблагодарить? За что?

Фурина внезапно посерьезнела. Она огляделась, убедившись, что мелюзины-жандармы не подслушивают, и подошла к тебе вплотную. В этот момент её театральная маска спала, и ты увидела в её глазах странную, почти человеческую усталость.

— Знаешь, каково это — быть рядом с ним веками? — тихо спросила она. — Невиллет — это скала. Он надежен, он справедлив, но он... он как застывший океан. Я пыталась растормошить его шутками, спектаклями, капризами. Но я — его долг. Я часть его работы. А ты...