Белоснежный фасад
Солнце Тессии уже начало не просто пригревать, а по-настоящему прижаривать. Воздух над площадью застыл тяжелым, прозрачным маревом, будто само пространство не желало делиться ни единым глотком прохлады. Площадь была забита народом, преимущественно азари, которые суетились вокруг оборудования, настраивали голографические проекторы и перетаскивали кабели.
Среди этого бурлящего синего океана неподвижно стояла небольшая группа — три азари, кроган, кварианец и человек. Все они выглядели непривычно торжественно, облаченные в новые, ослепительно белые наряды. Даже Виолинту Эсара выделила новый скафандр; его ткань сияла жемчужным блеском, а сочленения работали идеально бесшумно.
Товенд, чувствуя, как от жары новая куртка начинает прилипать к спине, окинул кварианца коротким насмешливым взглядом. Он хмыкнул, вытирая пот со лба.
— Твои мечты сбываются, да? — проговорил Шепард, и в его голосе прозвучала привычная ирония. — Скафандр подарили, деликатесами в столовой накормили... Смотри, Виолинт, еще немного, и Сильмерия перейдет от слов к делу. Помнишь, она тут, обещала тебе кварианку прикупить? Кажется, в этом белоснежном наборе только её и не хватает.
Виолинт под визором издал звук, похожий на испуганное шипение, а затем разразился коротким, сухим смехом через вокодер. Он весело вскинул руки, словно защищаясь от щедрости Матриархов.
— О, только не надо мне кварианку! — рассмеялся он, и в его голосе прорезался тот самый прагматизм, который не выбить даже лучшим гостеприимством Тессии. — По деньгам это будет слишком дорого! Пока я оплачу все её фильтры, страховки и медицинские чеки, от этого подарка одни долги останутся. Я лучше буду наслаждаться новым скафандром в гордом одиночестве — так бюджет целее будет!
Сильмерия, стоящая рядом, звонко рассмеялась, припоминая свою недавнюю шутку, а Лингар лишь тяжело вздохнул. Его белый панцирь на солнцепеке казался ему раскаленной печкой, и он мечтал только об одном — чтобы эта торжественная пытка поскорее закончилась.
Араджана медленно, с мягкой и лукавой улыбкой, оглянулась на Эсару. Сквозь марево жары она видела свою жену — безупречную, затянутую в официальное величие, словно в броню. В груди Араджаны разлилась волна щемящей нежности. Она знала то, чего не видели тысячи азари на этой площади: сколько невидимых нитей тянется к этим тонким пальцам, какой груз ответственности и вечного напряжения заставляет Эсару держать спину так прямо, что это граничит с болью.