ХОЛОДНЫЙ И ТЕПЛЫЙ ХОЛСТ
***
Майкл
Кабинет ректора Академии искусств пах дорогим табаком, лаком для дерева и застарелым высокомерием. Господин Вэнс — мужчина с идеально уложенной сединой и золотыми очками на кончике носа — смотрел на меня так, словно я был пятном грязи на его безупречном персидском ковре.
На мольберте между нами стояла моя последняя работа. Натянутый холст, утопающий в оттенках серого, угольно-черного и мертвенно-синего. На картине был изображен силуэт человека, стоящего на краю обрыва перед бушующим, безликим океаном.
— Это слишком мрачно, Майкл, — Вэнс вздохнул, снимая очки и устало протирая переносицу. — Слишком уныло. В твоих работах нет жизни. Одно сплошное увядание, безысходность и холод. Академия пытается выпускать творцов, которые несут свет, а ты... ты словно высасываешь его из каждого, кто смотрит на твои холсты.
Я сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Мои пальцы, испачканные въевшейся под ногти темной краской, лениво крутили простой карандаш. На лице не дрогнул ни один мускул. Мне было откровенно плевать на его лекцию об искусстве, несущем свет.
— И именно поэтому они продаются за такие суммы, господин ректор? — спокойно спросил я, даже не взглянув на него. Голос звучал ровно, почти скучающе. — Насколько я помню, галерея выставила на мою последнюю серию ценник с пятью нулями. И всё раскупили за первые два часа.
Вэнс поморщился. Мой коммерческий успех был костью в горле у руководства академии. Они не могли меня отчислить, потому что моё имя приносило им престиж, но и терпеть мой стиль им было тяжело.
— Деньги — это не показатель души, Майкл, — ректор повернул к себе свой планшет, быстро заскользил пальцем по экрану, а затем развернул его ко мне. — Вот. Посмотри, что пишут критики и обычные посетители выставки. Я сделал вырезку из отзывов на художественном портале.
Я лениво скользил взглядом по экрану.
*«Это невероятно красиво, техника Майкла безупречна. Но боже мой, его картины разбивают сердце с первого взгляда. В них абсолютно нет тепла. Кажется, автор мертв внутри».*
*«Шедевр, который заставляет хотеть выть от тоски. Я смотрела на картину "Одиночество" десять минут и чуть не расплакалась прямо в галерее. Прекрасно, но там нет ни капли счастья. Только лед».*
*«Он гений, но его искусство — это яд. Никакой надежды. Никакого света. Только бесконечная, глухая боль».*
Я дочитал последний комментарий и едва заметно пожал плечами. Вэнс внимательно следил за моей реакцией, надеясь увидеть хоть какую-то эмоцию — стыд, раздражение, может, каплю раскаяния.