ШАНСЫ НА...ЧТО?

Майкл

— Ну как я могу обижаться — она на мгновение замолчала, и в этой тишине я почти перестал дышать. А потом Амира улыбнулась — так искренне, что у меня внутри что-то болезненно екнуло. — На самую красивую принцессу?

Я усмехнулся, стараясь скрыть, как сильно меня повело от этих слов. Она неисправима. Когда пару минут назад она плакала, у меня в груди всё стянулось в тугой узел. Видеть её слезы — это худший вид пытки. В такие моменты хочется либо разнести всё вокруг, либо спрятать её от всего мира и никогда не отпускать. Но когда она приняла мои извинения, этот узел развязался, оставив после себя странную легкость и тепло, которое я старательно игнорировал.

Мы сидели, и я поймал себя на том, что слишком долго на неё пялюсь. Чтобы отвлечься, я перевел взгляд на пластиковый стаканчик с фруктами в её руках.
— Не любишь вишню? — я кивнул на несколько нетронутых ягод, одиноко лежащих на дне.
— Люблю, — Амира пожала плечами, но к ягодам не прикоснулась.
— Тогда почему не ешь?

Она фыркнула и смешно вздернула носик.

— Я не могу есть её, не разломив пополам и не вытащив косточку. Обязательно нужно проверить.
— Проверить что? — я приподнял бровь. — Тайное послание внутри?
— Червяка! — выпалила она и скорчила гримасу. — В детстве мне попался один такой... жирный. С тех пор у меня фобия: вдруг там сидит, а я его съем. Фу!

Я не выдержал и рассмеялся. Эта девчонка — ходячее скопление странностей, и, черт возьми, это было чертовски мило.

— Что ж, — я хлопнул в ладоши, обрывая приступ веселья. Пора возвращаться к делу. — Может, начнем работу, Бонни?

Амира замерла, так и не донеся кусочек яблока до рта.
— Да почему Бонни?! — возмутилась она. — Кто вообще такая эта Бонни? Твоя любимая мягкая игрушка? Собака? Или бывшая? Нынешняя?

Я усмехнулся, наслаждаясь её любопытством.

— Мимо. Никаких бывших и игрушек. Увидишь завтра, обещаю, — я уже открыл рот, но она меня перебила.
— В любом случае, сегодня не получится. Я пообещала Наэлю помочь в магазине.