ТРИ ПОРОСЕНКА
Амира
Завтрашний день — это финальная черта, день сдачи наших итоговых работ. В нашей, мастерской, царила полная тишина. Лишь шуршание кистей по холсту да редкие, прерывистые вдохи. Каждый из нас был поглощен собственным миром, собственным творением, которое должно было решить мою судьбу — с Дубаем.
Моё сердце, кажется, отбивало ритм не в груди, а прямо в кончиках пальцев, где кисть почти порхала над холстом. Волнение подкатывало к горлу, обжигая каждую клеточку. А что, если мы проиграем? Что, если я так и не увижу сияющие аттракционы IMG Worlds of Adventure? Моя мечта о Парке Марвел, о встрече с картонным Человеком-пауком — развеется как дым? Все наши споры, смех, перепалки... всё это зря? Я сжала челюсти. Нет. Только не это.
Последний мазок, почти невидимый, лег на холст. Я медленно отложила кисть, чувствуя, как затекает спина, и сделала шаг назад. Дыхание перехватило. Я затаила его, глядя на свою работу, словно впервые.
Передо мной был «Сад Парящих Мечтаний». Это не было просто изображением. Это была целая вселенная, застывшая на холсте. На картине, выполненной в мягких, искрящихся персиковых, золотых и жемчужных тонах, раскинулся сюрреалистический сад. Но это были не обычные деревья. Вместо стволов из земли вырастали огромные, прозрачные мыльные пузыри, каждый из которых медленно, величественно парил над землей, переливаясь всеми цветами радуги. Внутри каждого пузыря, словно в хрустальной сфере, цвели сотни маленьких, невесомых цветов, которые существовали только в моём воображении. Они были сотканы из света и надежды, их лепестки сияли, а вокруг них кружились крошечные, мерцающие мотыльки с крыльями из звездной пыли. По узким тропинкам, усыпанным золотистой пыльцой, шли силуэты людей. Они не просто шли — они будто танцевали, их движения были легкими и невесомыми. И самое главное — из рук этих людей поднимались такие же прозрачные пузыри, но уже наполненные не цветами, а их мечтами. Мечтами, которые были видимы. В одном пузыре мерцала крошечная, но сильная галактика, в другом — целый город из облаков, в третьем — парил маленький единорог, сотканный из смеха.
Это было воплощение всего, во что я верила: что мечты могут парить, что свет всегда побеждает, а внутри каждого есть свой сад чудес.
— Да! Да, да, да! — я не смогла сдержать счастливый возглас, отступая от мольберта, чтобы обхватить себя руками. В груди разлилось такое тепло, такая гордость, что, кажется, я могла бы засиять ярче своих желтых штор. — Это оно!