Шум

«Сточный угорь стремителен, скользок и неутомим. Он проплывает сотни километров по трубам мегаполиса. Он покоряет коллекторы и сливные шахты, бороздит отстойники, проскальзывает сквозь решётки и идёт против напора. Без сна. Без отдыха. В вечной борьбе с течением он одолевает все преграды, мечет икру в тёплую жижу отстойника и, совершенно измотанный, дохнет.

Так вот, запомни: ты не угорь».

Джейзон Стэтхгром

Меня зовут Аркадий, и я никогда не думал, что моя жизнь перевернётся во время кофе-брейка. Это был самый обычный, ничем не примечательный понедельник. В перерыве я сидел в любимой кафешке, лениво жевал макарон со вкусом козьего сыра и мысленно планировал остаток рабочего дня. От раздумий меня отвлёк внезапный спазм: проклятый макарон застрял в горле. Откашляться не получалось — горло стиснуло намертво, каждый вдох обрывался на полпути, а лёгкие уже жгло от нехватки воздуха. Хрипя и выпучив глаза, я потянулся к чашке матча-латте, надеясь запить злополучное пирожное. Но мир уже темнел, и силы покидали меня пугающе быстро.

Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, — опрокинутый столик, растекающуюся зелёную лужицу латте и асфальт, стремительно летящий мне навстречу.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу лицом в грязи. Кряхтя, я поднялся на ноги и огляделся. Вместо знакомой улицы вокруг простиралась унылая сельская местность: покосившиеся изгороди, чахлые поля и несколько хижин, словно собранных из гнилых досок и навоза.

Рядом стоял приземистый мужичок в лохмотьях. Он смотрел на меня с выражением, которое я затруднялся определить: то ли он улыбался, то ли его лицо навсегда застыло в гримасе боли и страдания.

— День добрый. Не подскажете, где я нахожусь?

Вместо ответа мужик презрительно сплюнул мне под ноги густой зеленовато-коричневой жижей и побрёл прочь, бормоча неразборчивые ругательства.

Я в панике подбежал к ближайшей луже, присел и всмотрелся в своё отражение. Лицо было перепачкано грязью, волосы сбились в спутанные пряди, а вместо одежды на мне висели рваные тряпки. Теперь я и сам походил на дремучего селюка из глухой деревни.
Внезапно в отражении появилась ещё одна фигура.

Я поднял взгляд — надо мной возвышалась седая старуха с кочергой в руках: скрюченная, тощая, с глазами, полными злобы и презрения. Не успел я ничего сказать, как она огрела меня кочергой по плечу.

— Вот ты где шляешься, сучий пёс! А ну быстро в хижину!