Семерка и перемирие

Дни текли, как река — неделя за неделей ускользала в школьной рутине. Юлю напрягали редкие встречи с Думитру, она чувствовала, как они постепенно начинают отдаляться. Лишь утренние и вечерние звонки и бесконечные переписки слегка сглаживали ситуацию. Она понимала его — понимала, насколько трудно на новом месте работы, и старалась поддерживать, подбадривать, пусть и на расстоянии. Думитру обещал, что после перехода в другой лицей их отношения станут свободнее и легче, но пока этого не произошло. Юля дала своему учителю еще немного времени.

К тому же она не слишком скучала. Дни, конечно, проходили однообразно, но Юля была погружена в работу и совершенствование своих знаний по истории и другим школьным предметам. Родители были невероятно рады: теперь им не нужно контролировать её успеваемость. Даже Думитру, казалось, искренне радовался её успехам.

За первый семестр она успела повздорить и помириться с новой учительницей по истории — Галиной Ивановной. Всё началось с того, что Юля подготовила доклад о Блоке, любимом писателе учительницы, но на взгляд Галины Ивановны доклад оказался слабоватым. В журнале появилась семёрка, что очень рассердило Юлю. Она проплакала весь день в раздевалке. Когда это заметила классная руководительница, Юле уже было не до слёз — та решила серьёзно разобраться.

В итоге учительница держала на Юлю зуб: на каждом уроке либо задавала каверзные вопросы, ожидая незнания, либо полностью игнорировала её. Юле это надоело, и однажды, когда её спросили про Пакт Молотова–Риббентропа 1939 года, она резко встала и сказала:

— Я НЕ ЗНАЮ! ВЫ ЭТО ХОТИТЕ ОТ МЕНЯ УСЛЫШАТЬ?!

Учительница опешила, но быстро собралась, посадила Юлю на место и продолжила урок. После урока она подозвала девочку к себе:

— Зачем тебе история? — заглянув прямо в глаза Юле, спросила учительница. — Я слышала, ты хочешь стать историком. Тебе это действительно нужно?

— А вам какая разница? — с вызовом ответила Юля. — Хочу и стану! История мне нравится.

На мгновение Юле показалось, что учительница расстроилась, но и она сама была расстроена семёркой, так что счёт оказался почти равным.

— А может, ты любишь историю, потому что влюбилась в молодого учителя, который работал здесь до меня? — с лёгким намёком спросила учительница.

В голове Юли зазвенели колокола: «Если новая учительница знает, значит, все знают...». Она попыталась отмести мысли, оглянулась — рядом стоял Ден, её одноклассник.

— Да нееет, — протянул он. — Она правда любит историю. — Он обнял Юлю за плечи.

«Спасибо, Ден», — пронеслось у Юли в голове.

Юля убрала руки Дена со своих плеч, поправила пиджак и спокойно сказала:

— Я полюбила историю ещё в четвёртом классе. Мне просто она нравится... без подтекстов и молодых учителей. Господин Думитру был хорошим человеком, он помогал мне — и на этом всё.

Она собралась взять портфель, но учительница неожиданно схватила её за руку:

— Да, мне говорили, что вы были близки, — произнесла спокойно.

В голове Юли снова забурлила тревога. Сердце колотилось, но она собралась и ответила с лёгкой улыбкой:

— Не больше чем учитель и ученица. Спасибо за заботу.

Учительница на мгновение замялась, затем добавила:

— Мне не нравятся наши отношения: то я тебя грызу, то ты меня. Давай забудем прошлое и начнём с чистого листа. Ты очень способная, и мне хочется, чтобы мы были одной командой на уроке. В феврале олимпиада по истории — я бы хотела, чтобы ты представляла нашу школу. А если пойдёшь в университет на историка, знай: у тебя есть все шансы стать отличным специалистом.

Слова тронули Юлю, развеяли злость на семёрку и странные намёки учительницы.

— Олимпиада... — мечтательно повторила она. — Обязательно пойду!

— И ещё... я исправила твою семёрку, — добавила учительница.

Глаза Юли наполнились слезами, тело пронзила радостная дрожь. Она посмотрела на Галину Ивановну с теплотой и увидела в ней себя, только старше. 

Новое место давало ей холод и отстранённость, но Юля, странная девчонка, безумно любящая историю, слушала её с восхищением. Решение о «перемирии» было принято — союз был сохранён.