Эмоциональные качели

Когда все домашние легли спать, она осталась с братом наедине в комнате.

- Пссс, Гарт, - его имя всегда было странным для местным, но Юля привыкла, все равно чаще его называла «брат», - можно с тобой поговорить, - шепотом говорила она.
- Да? Чего ты хочешь? - сказал брат своим басистым сломанным голосом.
- Эй можно потише, твой громофон всех разбудит, - смеясь сказала она.
- Хорошо, - перешел на шепот Гарт, - что надо?
- Можешь выручить меня, я видите ли на домашнем аресте, ну и мне нельзя ни с кем видеться, а перед отъездом я бы хотела...,- не дав договорить, Гарт сказал за меня:
- Встретиться с Ди? - издевательски сказал он.
Ну конечно, он не мог не знать.
- Нет! - отрезала она, - это все выдумка, сколько можно повторять, -добавила раздраженно- встретиться с Анникой, - ложь сорвалась с ее уст, если она скажет при несуществующую Дину, он точно ее раскусит. Он не взрослый, такой же хитрец как и она.
- Хорошо, тогда ты тоже моей мамке скажешь что я целый день был с тобой, а на самом деле пойду тусить с пацанами, - шепотом сказал Гарт.
- Договорились! - победоносно подвела Юля.
- А почему мы с Анникой не можем встретиться вместе? - спросил удивлено он, - я тоже по ней соскучился, - он знал Аннику, и Анника его, и конечно, он мог напроситься...как же Юля этого не предусмотрела.
- Ой да там вообще такая история: Анника любит девушку, они расстались, и ей нужна сейчас поддержка а не издевки, - может как нибудь вечером увидимся все вместе, - с надеждой сказала Юля, до вечера она точно придумает что то другое.
- Окей, все отвали - сказал Гарт, и уткнулся в телефон.
- Вот и поговорили, - подитожила Юля.

Она взяла свой телефон и быстро написала сообщение учителю в секретном часте:
«Приходи завтра в парк с озером, буду ждать тебя в 10:00, надо поговорить.»
Ответ пришел моментально - «Хорошо, до встречи».

Юля легла в кровать, думая что и как сказать учителю, чтобы избежать гнева, чтобы он понял, что все это происходит от ее беспомощности, а не потому что она не хочет или слишком плохо старается.
Она бы отказалась от поездки, но это вызовет подозрение и множества вопросов со стороны родственников. Она должна быть внешне нормальной, как и все дети....другой вопрос, что она уже не ребенок...

***

Утро следующего дня началось с тревоги — брат отказывался просыпаться. А он был ей очень необходим, чтобы выйти из дома.

— Вставай, дубина! — кричала Юля. — Я из-за тебя опоздаю к Д... — она резко замолчала. — К Аннике, — быстро добавила.
— Отвали, дай поспать, — сонно пробормотал брат.
— Тогда не пойдёшь тусить с пацанами! — ультимативно сказала Юля.
— Ладно, ладно, встаю... — открыл глаза Гарт.

Он возился ещё сорок минут — умывался, одевался, болтал с пацанами по телефону. Юля всё это время ждала его у входа.

— Всё, пошли. Я сказал маме, что мы идём в кино. Тебе хватит времени? — шепотом спросил Гарт.
— Дааа... супер, спасибо. Пошли скорее.

Они вышли и направились к автобусной остановке. Он ждал такси, а Юля — автобус, ссылаясь, что договорилась с Анникой встретиться в центре и пройтись по магазинам.

Такси подъехало. Пришло время прощаться. Гарт по привычке обнял сестру крепко — так принято в их семье. В тот же миг мимо проехала машина Думитру.

Они встретились глазами. Его взгляд резко ожесточился и яростно заблестел. Юля сразу уловила это напряжение.
Брат сел в такси. Думитру уехал. А Юля осталась стоять, гадая, поймёт ли он... не станет ли устраивать сцену из-за того, что её обнял брат.

Телефон завибрировал.
«Можешь не ехать. Я разворачиваюсь», — написал Думитру.
«Пожалуйста, дай объяснить. Это мой брат! Я же показывала тебе фото. Встреться со мной, пожалуйста», — написала она и отправила.

Она надеялась, что если они встретятся, он остынет, что она сможет обнять его и всё исправить.
«У тебя будет пять минут. Потом я уйду».

Юля тревожилась. Он в самом деле злится из-за этого? Из-за простого объятия?
Она ехала к нему — уже не просто рассказать про поездку, а выяснить отношения.

— Ди... это мой брат, — запыхавшись сказала она, пытаясь его обнять.
Он резко убрал её руки.
— Мне противно касаться тебя, — произнёс он с отвращением.

Её нижняя губа задрожала, по щекам потекли слёзы.
— Ди, зачем ты так говоришь?.. — прошептала она.

Думитру громко, зло рассмеялся:
— Ты тупая? Я же сказал тебе, чтобы никто из парней не обнимал тебя, кроме меня. Он твой двоюродный брат, Юля... Откуда я знаю, чем вы там занимаетесь?

— Ди... я не могу поверить, что ты так говоришь обо мне. Я люблю тебя, да и только! Это мой брат, и всё! У нас в семье так принято... — дрожащим голосом сказала она.

— Твои пять минут прошли, — бросил Думитру и обошёл её.

Юля закричала. Громко, отчаянно — так, что ноги подкосились, и она упала на землю.
Тайный телефон, который он ей подарил, она швырнула в него.

— Уходи! — кричала она. — Ты вечно недоволен мной! Уходи! Я ненавижу тебя, слышишь?!

Она кричала ему вслед, пока Думитру, не оборачиваясь, спускался по тропинке.

Юля обхватила руками колени и зарыдала — в голос, как никогда раньше. В груди не хватало воздуха, в солнечном сплетении будто горел нож.
Один вопрос бился в голове:
«За что?.. За что он так? Я ведь всё делала, чтобы угодить ему... а он просто ушёл».
Она сидела, всхлипывая, очень долгое время. Кажется, она выплакала целое море, потому что из глаз уже не текли слёзы. Она просто мычала — как мычат умалишённые.
Она хотела исчезнуть, просто умереть. Хотела заставить его почувствовать вину за это. Наверное, это было бы слишком эгоистично.
Но это было её желание сейчас.

Пора было встать, но ноги не слушались — они онемели и больно покалывали.
«Всё равно, — сказала Юля себе, — останусь здесь».

Она почувствовала, как кто-то пробирается сквозь кусты: слышала, как хрустят ветки под тяжестью ног. Но она не смела поднять глаз — ей было слишком тяжело. Слишком равнодушно.
Она лишь почувствовала, как человек присел рядом и обнял её.

«Она умерла? Это ангел спустился за ней?»

Она подняла голову с колен — и увидела Думитру.
Он обхватил её крепче и сказал виновато:

— Прости меня... Я был не прав. Умоляю, прости... Я не ушёл, я стоял здесь всё это время, пока ты плакала... Я бы не посмел уйти. Я люблю тебя. Я просто... просто разозлился. Ты права... ты во всём права. Я дурак, я недостоин тебя, — запыхаясь от чувств, говорил и говорил он.

Она молчала — не в силах была ничего сказать.

— Ну не молчи, прошу тебя... Не говори, что это и вправду конец, — умоляюще просил он её.

— Ди... мне было больно, — тихо сказала она и снова заплакала, как ребёнок, которого жалеют, и он плачет ещё сильнее.

— Прости меня... пожалуйста, душа моя. Я больше никогда не буду так. Я буду верить тебе, я буду доверять.

— Правда? — с надеждой в голосе спросила Юля.

— Правда-правда. Я поменяюсь... Ох, моя девочка, какой же я дурак... — он обнял её ещё крепче и рукой стёр слёзы с её щёк. — Ты правда ненавидишь меня? — тихо спросил он.

— Нет. Я люблю тебя сильнее всех, Ди... Я люблю тебя так, что болит всё внутри, так, что душа умирает каждый раз, когда ты делаешь больно, и возрождается, когда ты ласков. Я люблю тебя так сильно, что ненавижу это, потому что не могу нормально мыслить.

— Я не знал...

— Я ведь говорила много раз...

— Я не слушал. Я не верил. Теперь я вижу, — он взял её лицо в руки и поцеловал обе щеки. — Прости меня.

Они просидели молча, каждый думал о чем то своем.
Юля боялась сказать о поездке, боялась снова скандала. А он думал, что эмоционально зависим от нее. Он не понял, больно ли ему было видеть в таком состоянии. Внутри он чувствовал смесь страха и веселья. Ему страшно что он довел ее до этого, но было чертовски весело и приятно видеть как она убивалась по нему.

- Я хотела сказать, - начала разговор Юля.
- Слушаю, душа моя.
- Завтра мы с братом и тетей едем на море, на неделю....- тихо, будто боясь сказала она.
Он отпустил ее. Она снова сжалась готовясь к новой его атаке.
Он заметил это, и исправился. Поставил руку на ее колено, развернул ее заплаканное лицо и поцеловал.
Поцелуй получился очень горьким и соленым.
- хорошо, душа моя, раз так надо - значит надо. Только береги себя.
На душе отлегло. Она слегка расслабилась. И уперлась головой в его плечо.
- Приходи завтра с утра перед поездкой ко мне домой....мама будет на работе.
- Я постараюсь, любимый.