Глава 67. Сигнальный огонь (3)
Лу Ин слышала в её голосе нежелание вновь обращаться к воспоминаниям юности и понимала — рассказ о матери принесёт лишь сердечную боль, а потому не стала продолжать расспросы.
— Отчего ты вечно хмуришь брови? — Гу Цинчжань, прилёгшая на бок подле Лу Ин, кончиками пальцев бережно разглаживала её межбровье. За долгие годы знакомства она научилась читать малейшую тень тревоги на этом лице — утаиться было немыслимо.
— Больше не стану, — Лу Ин чуть подвинула голову, приблизилась к самому лицу Гу Цинчжань и вновь принялась пристально вглядываться в её черты.
— А-Ин, не смотри на меня так... — взгляд, которым она глядела сейчас, походил на взгляд человека, страшащегося, что завтра уже не суждено ничего увидеть, и от этого сердце Гу Цинчжань сжималось в смятении и тревоге.
— Ты прекрасна, могу ли я не любоваться? — Лу Ин протянула руку и легко коснулась её щеки, провела по бровям, носу, губам, и каждая чёрточка заставляла её медлить и возвращаться вновь, а вся горечь грядущего расставания читалась во взоре без слов.
Гу Цинчжань от этой ласки лишь сильнее забилась тревогой; она порывисто схватила руку Лу Ин и переплела их пальцы в крепком пожатии.
— Ты ведь только что обещала, что всегда будешь рядом.
Лу Ин кивнула:
— Да.
Гу Цинчжань подумалось про себя: уж не слишком ли она вновь поддалась страху потерять то, что имеет? Коли Лу Ин дала ей слово, о чём же ещё терзаться. И она тихо произнесла:
— Тогда давай пораньше уснём.
Лу Ин снова лишь кивнула, но взгляда не отвела, продолжая всё так же пристально смотреть на неё.
— Ты теперь так смотришь на меня, а когда пресытишься, потом и вовсе охладеешь.
— Я лишь боюсь, что ты охладеешь ко мне.
Гу Цинчжань потянулась к ней и легонько клюнула её в губы:
— Будь послушной, усни пораньше, хватит попусту тревожить мысли.
Свечу погасили, но Лу Ин продолжала лежать с открытыми глазами. То не были пустые тревоги — то были думы, от коих не убежать. Впереди ждал поход на юг, а что сулит передовая — жизнь или смерть, — неведомо. Сколь горька и изнурительна походная жизнь, она знала не понаслышке: ей самой понадобилось два года, чтобы привыкнуть к этим лишениям, а нынешний покой был лишь краткой передышкой, за коей вновь следовали явные мечи и тайные стрелы.
Под одеялом Лу Ин крепко сжимала руку Гу Цинчжань. Сейчас та была столь слаба здоровьем — сам господин Хань сказал, что ей не вынести тягот долгой дороги, а значит, она не может последовать за нею в поход на юг, сама же Лу Ин не смела уклониться от этого похода.