Глава 68. Сигнальный огонь (4)

На снегу расплескались алые капли — то был цвет ярче красной сливы.

Никогда ещё Лу Ин не ведала такого малодушия — малодушия, лишающего смелости прямо взглянуть на кровь в уголках её губ. Всё это время она тешила себя иллюзиями и бежала от правды лишь потому, что не в силах была вынести наступления того самого дня. Помедлив мгновение, она дрожащей рукой потянулась с платком, чтобы оттереть кровавый след у её рта, а северный ветер всё хлестал, пронимая леденящим холодом до самого костяка.

— Я в порядке, верно, просто простудилась... — Гу Цинчжань с улыбкой выдавила эти слова, будто ничего и не случилось только что, будто эта алая кровь принадлежала кому-то постороннему. Выдавливать улыбку через силу — сколь же это невыносимо, но что ещё ей оставалось? Припасть к Лу Ин и разрыдаться? Или сжать её руку, снова и снова повторяя, что не хочет уходить... В конце концов, она покорилась судьбе — всё это было предначертано свыше, и, как ни уворачивайся, не избежать.

У Лу Ин дрожали не только руки — дрожало всё тело. В миг, когда самый любимый человек был столь хрупок, она не могла сделать ничего — лишь смотреть, неотрывно смотреть... Такое чувство терзало куда мучительнее боли от собственных ран. Ей хотелось плакать, но она не могла плакать — лишь взяла Гу Цинчжань за руку и произнесла тоном, казалось бы, бесстрастным:

— Вернёмся в дом.

Они не обмолвились больше ни словом, но каждая давно всё понимала без слов.

Гу Цинчжань рассеянно глядела на струйки сизого дыма, вьющиеся над курильницей, а Лу Ин сидела позади, обнимая её обеими руками. Такие мгновения близости день ото дня становились всё драгоценнее, и Лу Ин страшилась, что этого тепла ей не изведать уже до конца жизни. При этой мысли слёзы навернулись ей на глаза, и стоило чуть опустить взор — покатились вниз.

— Человеческая жизнь с её рождением, старением, болезнями и смертью изначально предопределена... — если на сердце нет забот, то и уход будет лёгок; будь её собственное сердце холодным и чёрствым до конца, она не оказалась бы ныне в таком положении. Гу Цинчжань приклонила голову к её плечу — подумалось ей, что она, в общем-то, ни о чём не жалеет. — Ты рядом со мной — и мне больше ничего не надобно.

Когда двое любят друг друга, тот, кто уходит позже, всегда обречён испытывать самую жестокую боль.