глава 34
Селест стояла перед зеркалом в своей спальне, и её отражение казалось ей чужим. Вечерние тени, ползущие по стенам, ложились на её чёрный плащ, сливаясь с тканью, делая её силуэт размытым и неосязаемым, словно призрачным пятном в сгущающихся сумерках. Она потянулась к хрустальному флакону, стоявшему на туалетном столике. Резкий, холодный аромат духов с нотами бергамота и кедра ударил в нос, не маскируя, а лишь подчёркивая внутреннее напряжение. Каждая капля была словно броня, попытка отгородиться от мира, который она собиралась обмануть. Этот запах был её маской, такой же, как та, что скрывала лицо Райдена.
Дверь в комнату скрипнула, нарушив гнетущую тишину. Селест не повернулась, но в зеркале увидела, как на пороге замер Райден. Его мощная фигура заполнила проём, а взгляд, тяжёлый и пронзительный, скользнул по ней с ног до головы, выискивая малейшую трещину в её уверенности. Он видел не просто женщину, собирающуюся на встречу; он видел напряжение в её плечах, едва уловимую дрожь в кончиках пальцев, сжимавших край плаща.
— В какой полицейский участок ты едешь? — спросил он. Его голос был низким, обволакивающим, но в нём таилась стальная струнка опасности.
Она выдохнула, и этот выдох был целой исповедью усталости. Отвернувшись от зеркала, она встретила его взгляд.
— Какая разница, Райден? — спросила она, надеясь, что фальшь в её голосе он примет за раздражение.
Он не купился на это. Медленно, неотвратимо, как хищник, он подошёл ближе. Пространство между ними сжалось, наполнившись электрическим ожиданием. От него пахло дымом, кожей и чем-то диким, неизведанным, что всегда заставляло её сердце биться чаще.
— Большая, — ответил он, и в этом одном слове заключалось всё: его забота, его собственнический инстинкт, его обещание, данное самому себе — защищать её любой ценой. Он ждал ответа, и она знала, что молчание бесполезно.
Она знала его слишком хорошо. Этот мужчина, чьё имя заставляло содрогаться весь криминальный мир Детройта, был для неё и крепостью, и клеткой. Он не даст ей в одиночку туда пойти, несмотря на то что когда-то, под её настойчивым взглядом, обещал не влезать. Но его обещания всегда имели срок годности, особенно когда дело касалось её безопасности.
— Центральный участок, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Ложь вышла у неё удивительно гладкой, отполированной страхом. Сердце ушло в пятки, застучав где-то глубоко в животе.