Глава 21. «Алая тень»
Среда в старшей школе всегда тянулась подобно густой смоле. Коридоры наполнял нестройный гул голосов, грохот захлопывающихся шкафчиков и бесконечный шелест страниц. Амайя сидела у окна, отгородившись от этого хаоса тонким белым проводом наушников. В её мире сейчас не было ни алгебры, ни навязчивого шёпота одноклассников – только глубокий ритм и хрипловатый, пронзительный голос вокалистки, который, казалось, прошивал пространство насквозь.
– Танака-тян! – Голос учителя прорвался сквозь гитарное соло. – Подойди на минуту, нужно уточнить данные в твоей анкете.
Амайя едва заметно вздохнула, выключила плеер и, небрежно оставив наушники на парте, вышла из класса. Накахара, сидевший за соседней партой, проводил её взглядом. Его роль «обычного ученика» давалась ему с переменным успехом. Учебник истории, который он делал вид, что читает, на деле был лишь прикрытием для анализа поведения объекта. Но стоило Амайе выйти, как его внимание переключилось на белые наушники, оставленные на полированном дереве.
– «Что же слушает такая "ледяная королева"?» – Пронеслось в голове.
Движимый внезапным любопытством, Чуя огляделся и, убедившись, что на него никто не смотрит, быстро пересел на её стул. Он надел наушники и нажал «play» на телефоне, лежащем рядом. В уши ударил знакомый до боли драйв. Тяжёлые басы, переходящие в чистый, почти надрывный вокал. Это была песня, которую он сам крутил в плеере вчера вечером до глубокой ночи, пытаясь заглушить мысли о предстоящем отчёта для Мори.
Рыжий не заметил, как его губы тронула искренняя улыбка. Он прикрыл глаза, откинувшись на спинку стула и мерно постукивая пальцами по парте в такт барабанам. В этой музыке было столько боли, свободы и скрытой силы, что он невольно расслабился, забыв, где находится.
Щелчок. Музыка внезапно оборвалась. Чуя почувствовал, как наушники мягко, но уверенно сняли с его головы.
– Брать чужие вещи без спроса – дурной тон, Накахара. – Раздался над ухом спокойный, чуть прохладный голос.
Парень открыл глаза. Амайя стояла над ним, наматывая провод на ладонь. Её кроваво-красные глаза смотрели без злобы, скорее с лёгким укором, который он уже научился расшифровывать за время их общения. Он усмехнулся в своей привычной манере, закинув руки за голову.