Звездопад.

В кабинете психолога пахло мятой и чабрецом, а из скрытых колонок лилась тихая, инструментальная музыка, обволакивающая и умиротворяющая. Воздух был прохладным и свежим, создавая разительный контраст с тем напряжением, которое исходило от Ильи. Парень сидел, засунув руки в карман объемного свитшота, его поза была закрытой, а взгляд упорно блуждал по книжным полкам, по картине с лесным пейзажем — где угодно, только не на спокойное лицо психолога.

Минуту, другую, тянулась неловкая тишина. Психолог не торопил, давая ему собраться с мыслями.

— Я не знаю, что не так, — наконец, сорвалось у Ильи, его голос прозвучал хрипло и сдавленно. — Я... я словно на минном поле. Сделаю шаг — взорву все.

— Что именно может «взорваться», Илья? — мягко спросил психолог.

— Все! Команда. Ее состояние. Ее игра. — Он нервно провел рукой по волосам. — Дэнни сказал «не подходить». И он прав. Я это понимаю головой. Она должна сосредоточиться, а не... на меня отвлекаться.

— А что говорит не голова? — психолог откинулся в кресле, его поза была открытой и принимающей.

— А что оно должно говорить? — в голосе Ильи прозвучало отчаяние. — Она в больнице лежала! Из-за этого чертова турнира, из-за давления... из-за всего. И я... я чуть ли не самым первым оказался рядом. Держал за руку. И теперь... теперь я не могу даже посмотреть на нее, чтобы у меня внутри все не переворачивалось.

Он замолчал, снова уставившись в пол.

— Что переворачивается, Илья? Страх? Вина?

— Да все вместе! — он выдохнул. — Я боюсь, что одно мое слово, один взгляд снова ее собьют. Что она подумает, что я ее жалею. А я не жалею! Я... — он замялся, не в силах подобрать слово.

— Вы злитесь на нее? — предположил психолог.

— Нет! То есть да... но не на нее. Я злюсь на эту ситуацию! На себя! Я не могу ей помочь. Вернее, могу только одним способом...И это... это невыносимо.

Психолог внимательно слушал, соединив пальцы.

— То есть твоя холодность — это своеобразная... забота? Попытка оградить ее от себя самого?

— Вы думаете, я сам это не понимаю? — Илья горько усмехнулся. — Я вижу, как она напрягается, когда я рядом. Как старается быстрее уйти. Раньше мы могли просто говорить, шутить. А сейчас... я для нее как кость в горле. И я не знаю, как это исправить. Не знаю, что я вообще чувствую. Друг? Брат? Надоедливый покровитель? Или...

Он не договорил, но незаконченная фраза повисла в воздухе, густая и значимая.