Букет подсолнухов.
Резкий, пронзительный звук будильника разрезал звенящую тишину отельного номера, заставив Есению вздрогнуть и резко сесть на кровати. Сердце бешено заколотилось, на мгновение сбитое с толку этим вторжением в ее и без того тревожный мир. Она с трудом отлепила веки — они были тяжелыми, налитыми свинцом, а в голове стоял глухой, монотонный гул, словно кто-то весь час бил в наковальню.
Вся ночь ушла на бесконечные, по кругу, раздумья о вчерашнем вечере. Каждая секунда того мимолетного поцелуя, каждое слово, сказанное Ильей, каждый оттенок его взгляда прокручивались в голове снова и снова, не давая уснуть. Теперь же, с наступлением утра, на смену ночной тревоге пришла серая, давящая усталость и полная неопределенность. Как она посмотрит ему в глаза сегодня на тренировке? А после, когда Дэнни, как он объявил, решил «выгулять» команду, чтобы развеять атмосферу? Мысль о необходимости поддерживать обычный ритм, улыбаться и работать в команде, когда внутри все перевернулось, казалась невыносимой.
Вставать абсолютно не хотелось. Тело просило еще десять минут, час, вечность. Но где-то в глубине сознания теплился холодный, рациональный огонек: ее личные проблемы, ее смятение не должны и не могут сказаться на результате команды. Они прорвались в плей-офф, и сейчас любая слабина была непозволительной роскошью.
Со стоном она спустила ноги с кровати. Холодный пол немного встряхнул ее. Слегка пошатываясь, словно после долгой болезни, она дошла до шкафа и, не глядя, вытащила первые попавшиеся джинсы и простой светло-голубой лонгслив. Идти в душ не было ни сил, ни желания — вода не смоет эту внутреннюю разбитость. Она натянула одежду на себя, движения были механическими, лишенными энергии.
Подойдя к зеркалу, она встретила взгляд уставшей, бледной девушки с синяками под глазами. Вздохнув, она собрала свои рыжие волосы в тугой, небрежный хвост, словно пытаясь вместе с ними собрать и свои расползающиеся мысли.
Потом она просто села на край кровати, уставившись в узор на ковре. Внизу, в ресторане, команда наверняка завтракала — слышны были приглушенные голоса и звон посуды. Она решила переждать здесь, в номере. Оттянуть неизбежную встречу с Осиповым хотя бы на эти пятнадцать минут. Сидя в тишине, она слушала, как за стеной захлопнулась дверь лифта, и чьи-то шаги удалились по коридору. Каждая секунда отсрочки была маленькой победой, крошечной передышкой перед тем, чтобы снова надеть маску и выйти в мир, где все внезапно стало таким сложным.