Два сапога пара.
Буквально за пару минут до того, как менеджер «Фальконс» должен был отправить официальное уведомление оргкомитету о снятии команды с турнира, в дверь его номера ворвались два запыхавшихся беглеца. Есения, всё ещё бледная, но с горящими решимостью глазами, и Максим, излучавший показную, но неуверенную браваду. Последовал короткий, но напряженный спор на повышенных тонах.
— Вы с ума сошли! Её выписали! Она в порядке! — горячился Максим, широко жестикулируя.
— Я полностью заряжена и готова идти в бой, — настаивала Есения, стараясь стоять прямо и не выдать слабость в ногах. — Дэнни... Дэнни просто переволновался. Он принял это решение самолично, не разобравшись.
Им удалось убедить менеджера — не столько силой аргументов, сколько нахрапом и отчаянной энергией, исходившей от Есении. Уведомление отложили. «До утра», — строго предупредил менеджер, глядя на них с нескрываемым сомнением.
Они выскочили из номера, и Есения, чувствуя, как последние силы покидают её, почти бегом бросилась к своему этажу. В голове крутилась одна мысль: «Четыре часа. У меня всего четыре часа на сон». Она намеренно не считала те несколько часов беспамятства под капельницей — это не в счёт. Это было провалом, а не отдыхом.
Добежав до своей двери, она с дрожащими от усталости пальцами судорожно стала искать ключ-карту. Наконец, щелчок, и дверь подалась. Она уже сделала шаг в спасительную темноту номера, как вдруг замерла, застыв на пороге.
Из комнаты напротив, явно разбуженный каким-то ночным позывом, вышел Илья. Весь заспанный, в мятом футболке и спортивных штанах, он сонно потер кулаком глаз и неуверенно направился в сторону кулера с водой в конце коридора. Его волосы торчали забавными вихрами, а движения были медленными и разморенными.
Сердце Есения упало куда-то в пятки. Она прижалась к косяку двери, стараясь стать как можно уже, превратиться в тень, в часть интерьера. Она молилась всем богам, которых знала, и даже тем, о которых не слышала, чтобы он её не заметил. Не сейчас. Совсем не сейчас, когда она выглядела как призрак, вернувшийся с того света, а на её совести была целая операция по побегу и отмена решения тренера.
Она затаила дыхание, следя за его силуэтом боковым зрением. Он прошел мимо, в полуметре от неё, даже не повернув головы, весь погруженный в свой сонный ступор. Только когда он скрылся за углом, она выдохнула порывистым, сдавленным звуком и, словно вор, юркнула в номер, тихо, но быстро прикрыв дверь за собой.