Часть 5. Выбор между гибелью и смертью.

За последние 5 часов, проведённые в до невозможного шумной камере, в которой было зябко, как и, наверное, на улице, я замёрзла ужасно. Голова разболелась, тошнило, казалось — ещё секунда, и упаду с нары. Тяпа сказал, что я побледнела, Кот подтвердил. Они дали мне лечь на нару, сами перешли на другую. Но лучше не становилось, напротив, каждую секунду только хуже. Нужен был свежий воздух, а его в камере недостаток. Душно. От беспомощности хотелось разрыдаться.

Голова стала тяжёлой, тело как вермишель, как у куклы, набитой соломой. «Вот сейчас точно свалюсь» — тревожно пронеслось в голове. Но шум резко стих. Послышался щелчок, кто-то проворачивал ключ в замочной скважине металлической, массивной и тяжёлой двери. Она скрипнула. Смотрящий. Мне удалось посмотреть на него, силуэт пока не рассеивался, значит, ещё держусь.

—Чернов, на выход! — Басом приказал он. Кот устало, в моменте раздраженно соскочил с нары и сделал несколько шагов к выходу. —Лицом к стене. — Рявкнул мужик. Костя подмигнул мне, мол «всё будет хорошо, ты только не расклейся, пока меня нет», и скрылся. Дверь захлопнулась, замок опять щёлкнул.

Внутри образовалась неприятно давящая пустота. Без брата всегда было одиноко. Это всё же родная кровь. И как бы мы не грызлись, какие бы драки между нами не происходили и сколько бы костей мы друг другу не переломали, я всё равно люблю его и берегу. Без него как без опоры, как без земли под ногами. Страшно, тяжело. А с ним как за каменной стеной, как под вечной защитой, под большим и тёплым крылом. Я знаю, что так он меня никогда не любил и уже не полюбит, ему как авторитету, старшему брату, и, в конце концов парню такие чувства не знакомы, но я продолжаю пытаться заставлять себя поверить. Глупо, конечно.

А как без семьи-то? По-иному нельзя. Матери нет, отца нет, а брат есть, и покуда он есть, беречь буду, как зеницу ока, да внушать себе, что он меня любит. Хоть пальцем кто тронет его — собственными зубами глотку перегрызу, если узнаю. Да и как мне его ненавидеть? Он меня с колен считай поднял, крылья мне своими же руками расправлял. Благодарность моя к нему безмерна.

Тяпа подсел ко мне.

—Рысь, ты держишься ещё? — Спросил он.

—Пока да. Нормально. — Ответила я, и посмотрела ему в глаза. Какие-то родные, такие... Простые, что-ли? Вовсе не пустые, не замученные. Добрые, спокойные. И лицо у него... Тоже домашнее будто, как у котёнка.

—Терпи, скоро все кончится. — Сказал Тяпкин.