Часть 11. Я слышу, как ты дышишь.
Авторская речь. Лагерь. Ночь.
Тишину барака грубо разрывали шорохи, которые старательно пытался скрыть Череп. Когда-то давно Стёпка, отчаянный, смелый, весёлый. Он решил бежать сегодня. Смерть Матани стала последней каплей.
Степан Александрович Головинский — как и все, сирота. На воле он был магазинным вором. До того, как осиротел, жил тоже не совсем хорошо. Мать и отец никогда его не любили, не могли обеспечить элементарным, едой и водой. Думали, что крыши над головой ребенку предостаточно. В его доме рваные вещи многократно зашивали и носили снова, как будто новые. А новых не видели годами.
Школу он всегда прогуливал, учиться не хотелось, а по истечению времени занятий домой возвращаться тоже не было желания. Так, жизнь на улице стала почти привычной, и когда из-за войны он стал сиротой, родителей не оплакивал, потерянный дом, который в тот же день опечатали — тоже.
У Черепа никогда не было особого рвения к жизни, к спасению ещё на воле, а после попадания сюда оно совсем отпало. Сегодня, когда Матаня сорвался, Стёпа понял, что тут не выжить никому. Кто-то умрёт раньше, а кто-то позже.
Кота и Рысь разбудили звуки, пусть достаточно тихие. Они приподнялись на локти, сонно посмотрели друг на друга, а потом глянули на Стёпу.
—Череп. — Негромко позвал Чернов. —Ты чё, опять обверзался? — В голосе проскользнула очевидная насмешка. Посмотрев на сестру, он ухмыльнулся.
Тяпа тоже проснулся, только из-за голосов товарищей. Посмотрел на парня, что завязывал шнурки ботинок. Спросонья он мало что понимал, но ясность сознания стала постепенно приходить.
—Не стучи кадыком, Кот... — Пауза, будто задумался, стоит ли говорить. —Я нахер подорвать решил.
—Череп, — произнёс Тяпа. Рысь глянула на него. — одень свитер, холодно.
—Я здесь прошлым летом все делянки конопляные облазил, доберусь. — Степан кивнул и встал, прошёл к выходу тихонько. Ребята проводили его взглядом.
—Череп, ты сбрендил? — Спросил Костя. —Это невозможно.
—Здесь мне кранты! — Тихо, но с восклицанием ответил парень, обернувшись. —Здесь я точно сдохну как Матаня, а так — вдруг проскочу? А нет — мне что там сгинуть, что тут, один чёрт. — Прервался ненадолго. —Может и вы со мной? — Как просьба.
Все отрицательно помотали головами. Это было бы равносильно самоубийству. Ребята не понимали Стёпу. Зачем? Он был не глупым, рассудительным. Кот, будучи авторитетом в людях разбирался, и сразу увидел в Черепе какое-то особое, хорошее и уж очень полезное в это время и в этой стране умение думать.