Часть 12. Выбор за тобой.

Курилка. Дождь капает с неба крупными каплями. Влажный воздух вдыхать легко и в какой-то мере вкусно. Все надели на головы капюшоны штормовок. Кто-то сидел молча, кто-то уныло пел песню под ноты, которые слетали со струн Маэстро.

—А как его внатуре звали? — Со стороны слышались вопросы о Черепе. Было совсем не весело. Я сидела рядом с Тяпой на стогах сена и понуро опустила голову вниз.

—Степаном. — Отвечал кто-то.

Голоса расплывались в шуме дождя, в минорных воплях алой гитары. Они улетали куда-то далеко, ввысь, к небу и звёздам вместе с дымом папирос. Летели туда, где сегодня исчез вчерашний день. Туда, где нет ничего, но в то же время есть так много. Гораздо больше чем на Земле.

В один момент из-за угла резко появился Антон Вячеславович, разрушая наше тоскливое одиночество. Все сразу засуетились, выбросили свои папиросы, как требовали существующие и очень важные правила. Я посмотрела на Кота, он стоял впереди, прислонившись спиной к деревянному столбу. Вишневецкий окинул нас взглядом. Взгляд тяжёлый, напряжённый, в глубине которого скрывается странная тревога и больная душа.

—Тяпкин, у тебя других песен нету? — Спросил он устало.

Тяпа ухмыльнулся.

—А как же, гражданин начальник? — Сделал пару шагов вперед. —Для вас — сделаем. — Обернулся на Маэстро. —Маэстро, музычку!

Опять зазвучала мелодия, такая знакомая и родная, как-то странно и до боли точно напоминавшая прошлое. И голос Вали. Всегда со слабеньким оттенком хрипотцы, тот, который я успела полюбить по-своему.

—И тогда с потухшей ёлки, тихо спрыгнул жёлтый ангел, и сказал: «Маэстро, бедный, Вы устали, Вы больны!.. Говорят, что Вы в притонах по ночам поёте танго, даже в нашем светлом небе были все удивлены.».

Когда он допел последние слова, то повисла тишина, густая и колючая. Какая-то вязкая, особенно невозможная под взглядом Антона.

—Откуда у тебя это? — Спросил он наконец. Не удивлённо, не грустно, не злясь. С равнодушием, будто ответа на вопрос и не ждёт. Будто спрашивает по ошибке.

—От одной очень жалостливой шмары! — Громко, с презрением, почти выплёвывая фразу произнёс Кот. Я перевела взгляд на его спину, всё также оставаясь позади. —Она кобла домой приведёт, а его за двери! И эту пластинку на патефончик, и понеслась! — В его голосе звенела злость. На мать Тяпы, на то, что ему пришлось пережить, как будто на весь мир. Было видно — была бы его воля, он разорвал бы каждого, кто ломал Валю в прошлом.