глава 24
Лиам Хейс
Ночь тянулась бесконечно, глаза не закрывались. Я так и сидел в кресле напротив кровати, не сводя взгляда с Люси. Луна уже давно скрылась за тучами, и в комнате стало совсем темно, только слабый свет от уличных фонарей пробивался сквозь тонкие шторы, рисуя на полу причудливые тени.
Я не мог уснуть. Не хотел. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной вставала картина: она, босая, грязная, в порванной одежде, сидит на обочине и плачет. Или эти пьяные уроды, которые на неё напали. Или тот тупик, где она пыталась от меня убежать. Нет, я не засну. Буду смотреть на неё. Охранять её сон.
Она спала беспокойно. Её лицо подёргивалось, брови хмурились, губы сжимались. Кажется, ей снится кошмар. Она вздрагивала, дёргала ногой, иногда издавала тихие, гортанные звуки, похожие на всхлипы. Я сжал подлокотники кресла, чувствуя, как внутри поднимается злость. Что за твари преследуют её даже во сне? Что за ублюдок не даёт ей покоя?
Я подошёл к кровати и осторожно сел на край. Её волосы приклеились ко лбу — она вспотела. Лоб горячий, но не настолько, чтобы говорить о температуре. Просто напряжение, страх, кошмар. Я аккуратно отлепил пряди от её лица и провёл ладонью по голове, стараясь успокоить. Погладил, как кошку, мягко, ритмично.
Из её закрытых глаз потекли слёзы. Тонкие, прозрачные дорожки скользнули по вискам, затерялись в волосах. Я нахмурился. Что ей снится? Снова тот день с ножом? Или что-то похуже?
Она прошептала сквозь сон, едва слышно:
— Мне больно…
Сердце сжалось так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Неужели тот придурок — Джейсон — преследует её даже в кошмарах? Неужели память о нём не отпускает её ни на минуту? Ярость закипела во мне. Я найду его. Обязательно. И сделаю так, чтобы он больше никогда не смог никому сделать больно.
Я стал будить её. Не хочу, чтобы она оставалась в том кошмаре.
— Люси… — прошептал я, легонько её тряся за плечо.
Она перевернулась на другой бок, но не проснулась. Её тело сжалось, она поджала колени к животу, приняв позу эмбриона. Дышала громко, прерывисто, иногда постанывала от боли — настоящей или воображаемой, я не мог понять. Но от этого становилось только страшнее.
Догадываюсь, чем они занимаются во сне. Кровь ударила в виски. Если бы я мог проникнуть в её кошмар и убить там этого ублюдка ещё раз — я бы сделал это. Снова и снова.
Я взял её за плечи и осторожно посадил. Она не просыпалась. Голова безвольно качнулась, веки оставались сомкнутыми. Я стал трясти её сильнее, уже не боясь разбудить.
— Люси! — позвал я громче.