глава 23

Лиам Хейс

Я сидел на диване и занимался работой, печатая документы в ноутбуке. Экран светился голубоватым светом в полумраке гостиной, цифры и строчки сливались в однообразную ленту, но я почти не всматривался в них. Мысли были далеко — там, в спальне, где спала Люси. Я слышал её тихое дыхание даже сквозь закрытую дверь, и это успокаивало. Рядом. Наконец-то она рядом.

Работа шла медленно, я постоянно отвлекался, прокручивая в голове события этого вечера. Её испуганный взгляд, когда она стояла в тупике. Её дрожащие губы, когда она пыталась оттолкнуть меня. И тот момент, когда я поцеловал её — она не сопротивлялась, не отстранилась, просто замерла, а потом… потом я почувствовал, как её тело расслабилось. Как будто она тоже ждала этого.

Я потёр глаза, прогоняя наваждение. Нужно было закончить отчёт до утра, но сил почти не оставалось. Второй час ночи, тишина, только клавиши тихо постукивают под пальцами.

Телефон на столе завибрировал. Коротко, резко. Я посмотрел на экран блокировки — уведомление от Софи. Сжал челюсть. Чего ей надо в два часа ночи?

Я открыл сообщение.

«Милый, я еду, сядем и поговорим как нормальные люди».

Усмехнулся. Поговорить? С шлюхами я не разговариваю. Пальцы забегали по клавиатуре телефона, выбивая короткий, жёсткий ответ: «Нам не о чем говорить. В квартиру я тебя не впущу, так что не приезжай зря».

Отправил и отложил телефон. Но через минуту он снова завибрировал. Ещё одно сообщение.

«Ты дома? Я уже близко».

Я проигнорировал. И какого хрена она возвращается с работы в половине третьего ночи? Офис закрыт с девяти вечера. Значит, опять была у того придурка. Спала с ним, а теперь едет ко мне, надеясь, что я ничего не узнал или прощу. Глупая.

Телефон зазвонил. Софи. Я взял трубку и, стараясь не шуметь, вышел на балкон. Стеклянная дверь бесшумно скользнула за моей спиной, и я оказался под открытым небом. Тёплый летний ветер ударил в лицо, принося запах ночного города и пыли. Я достал сигарету, закурил, глубоко затянулся.

— Милый, ты чего? — услышал я её голос. Приторный, слащавый, с нотками фальшивой заботы.

— Не называй меня милым, — ответил я холодно. — Это звучит мерзко.

Она усмехнулась. Я почти видел, как она закатывает глаза.

— А если бы тебя так твоя Люси назвала, ты бы ей так не сказал.

— Я бы не то что ничего не сказал, — выдохнул я, выпуская дым в ночное небо. — Я бы обнял её и ответил бы ещё ласковей.

Я улыбнулся, вспоминая её глаза. Зелёные, глубокие, такие живые, несмотря на всю боль. Когда она смотрит на меня, мир перестаёт быть серым.