Глава 9. Подозрения
В тот самый момент, когда Ань Цзыци наслаждался заботой и теплом своей семьи, атмосфера в старшей ветви клана Ань была совершенно иной.
Госпожа Ли, повязав на голову платок, лежала на тёплой лежанке и жалобно охала, будто перенесла страшные мучения. Старик Ань сидел рядом, нахмурившись. Он слушал её "страдания", не выказывая ни малейшей реакции — и от этого госпоже Ли становилось только тревожнее.
Сегодня она и сама не понимала, что с ней происходит. Стоило встретиться взглядом с Ань Цзыци — и внутри сразу вскипало раздражение, словно кто-то толкал её изнутри. Она ведь вовсе не собиралась причинять ему вред... просто тело не слушалось, будто в нём поселилось что-то недоброе. Так она и пыталась себе это объяснить.
С тех пор как Ань Цзыци очнулся после того, как его вытащили из реки без сознания, он стал будто другой человек. Прежде и пикнуть бы не посмел перед людьми из старшей ветви, а теперь — дерзит, спорит, взгляда не отводит! Не иначе, как в речной воде к нему что-то грязное прицепилось... От этой мысли госпожа Ли невольно поёжилась.
— Старик... — начала она, желая заговорить с мужем, но в голосе прозвучало сомнение.
Он бросил на неё короткий взгляд и тяжело вздохнул:
— Сегодня ты... слишком погорячилась. Пятый сын ведь ещё дитя малое. Как ты могла так на него наброситься? Ну что мне... что мне с тобой делать?
Услышав это, госпожа Ли пустила слезу.
— Я правда не нарочно! — всхлипнула она. — Только взглянула Пятому сыну в глаза — и будто стала сама не своя. Я ведь и не думала его душить...
Стоило ей провести рукой по щеке, стирая слёзы, как у старика Аня дрогнуло сердце. Столько лет вместе: она прекрасно знала его слабые места. Стоит ему чуть-чуть смягчиться — и вся возня вокруг Ань Цзыци будет замята.
— Не плачь... — сказал он, уже без прежней твёрдости в голосе. — Третья ветвь всегда была хорошей. Это мы столько лет держали их в стороне...
— И что с того, что в стороне? — тут же встрепенулась госпожа Ли, и все слёзы как рукой сняло. — Он всё равно из моего чрева вышел! Как ни крути — обязан звать меня матерью. И должен меня почтительно содержать! Его жена должна мне прислуживать, а его сыновья — меня чтить! — Она говорила с полной уверенностью в своей правоте.
— Бестолковая баба! — Старик Ань всплеснул руками. — Да разве узы между матерью и сыном, между братьями выдержат такие твои притеснения?