26.

Первое испытание, после каникул. Я, Олег и Влад.

Глухая ночь. Я вышла на обочину трассы, залитую тусклым светом одинокого фонаря. В лицо бил холодный ветер, пахнущий асфальтом и полем. В метре от меня стояли незнакомые люди — мужчина и женщина с бледными, застывшими лицами. И Андрей Кислицын.

Андрей молча протянул мне плотный белый конверт. Его пальцы были ледяными.
«Расскажи всё, что видишь», — его голос прозвучал глухо, тонув в ночи.

Я вошла в состояние и начала рассказывать

— Девушка с светлыми волосами и пустыми глазами. Мертвая. Ваша дочь.

Я подняла голову, вглядываясь в темноту. Фонарь выхватывал из тьмы островки реальности. Потерпевшие — родители девушки — смотрели на меня, не мигая. Их взгляды были полны боли и ожидания.

Я посмотрела на фотографию, затем на лица родителей.

— Она не просто шла... она бежала. Бежала от кого-то? Или... к кому-то? — мои слова повисли в воздухе. Женщина, мать девушки, сжала платок в кулаке, её плечи содрогнулись.

Я закрыла глаза, пытаясь прочувствовать это место. И вдруг поняла.

— Она поругалась с парнем и шла. Машина не увидела ее, из за тьмы. И.. ну вы сами понимаете.

Далее был консилиум. Консилиум, который поставил точку отсчета

Ночь снова поглотила трассу, но теперь мы стояли здесь втроём — я, Олег и Влад. Фонарь по-прежнему выхватывал наши лица из мрака, превращая обсуждение в странный ночной трибунал.

— Она не могла просто так оказаться здесь одна!— мой голос прозвучал резко, эхом раскатываясь в ночной тишине. — Её довели! Довели до состояния, когда единственным выходом казалось бежать куда глаза глядят!

Олег, стоявший ко мне полубоком, резко повернулся. Его лицо исказила гримаса гнева. — Опять ты за своё! Весь вечер только и твердишь — «довели», «спровоцировали». Может, хватит уже придумывать? Может, она сама была не в адеквате?

— Не в адеквате? — я сделала шаг к нему, не веря своим ушам. — Человека доводят до психоза, бросают одного на ночной дороге, и это называется «сам виноват»? Ты правда считаешь, что она употребляла?

Влад, до этого молча наблюдавший, осторожно вступил. — Лия права, Олег. Версия о случайности не выдерживает критики. Здесь явно присутствовал внешний триггер. Кто-то должен был...

Олег набросился на него с такой яростью, что Влад отступил на шаг. — А ты чего встал на её сторону? — его голос зазвучал ядовито и громко. — Уже успел втереться в доверие? Понравилось тебе играть в рыцаря на белом коне?

Воздух накалился до предела. Это была уже не дискуссия о деле. Это было нечто личное, уродливое и горькое.