Глава 70: Моя любовь умерла..но осталась ты.

Январь 1992 года. Уэстфилд.

Морозное январское утро укрыло город тяжёлым серым небом. Мелкий снег медленно кружился в воздухе, оседая на подоконниках и голых ветвях деревьев, что тянулись к окнам родильного отделения. Ветер с тихим свистом скользил вдоль кирпичных стен больницы, временами заставляя оконные рамы едва слышно дрожать.

Беатрис неподвижно стояла под одним из окон роддома. Длинное чёрное платье плавно колыхалось от ледяных порывов ветра, тёмные волнистые волосы выбивались из причёски и касались её побледневшего лица. Она даже не пыталась убрать их. Её светлые глаза были прикованы к происходящему за стеклом - холодные, полные боли, отчаяния и такой глубокой ненависти, что казалось, воздух вокруг неё становился тяжелее.

Тонкие пальцы медленно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Дыхание было медленным, но тяжёлым, словно каждое движение грудной клетки давалось через силу.

Из слегка приоткрытого окна доносились напряжённые, измученные крики женщины. Они разрывали зимнюю тишину, отражаясь от стен больницы и растворяясь в ледяном воздухе. Беатрис не дрогнула. Она продолжала смотреть.

За стеклом всё происходило стремительно.

Врачи быстро перемещались вокруг гинекологического кресла, обмениваясь короткими профессиональными фразами. Металлические инструменты негромко звенели, медицинские приборы тихо попискивали, лампы ярко освещали палату холодным белым светом.

У ног роженицы сидела акушерка - женщина с уверенными, спокойными движениями. Она внимательно следила за каждым изменением, время от времени коротко кивая коллегам.

На кресле лежала Селестия.

Её лицо было измученным. Лоб покрывали крупные капли пота, влажные рыжие пряди прилипли к вискам, щекам и шее. Грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, губы дрожали. Она изо всех сил старалась справиться с новой волной боли, которая вновь и вновь прокатывалась по всему телу.

Её левая ладонь до побелевших костяшек сжимала руку Рейвена.

Настолько сильно, что его пальцы давно потеряли чувствительность.

Но он даже не обратил на это внимания.

Рейвен стоял совсем рядом, не отходя от неё ни на шаг. Одной рукой он крепко держал её ладонь, второй осторожно поддерживал за плечо. Он слегка наклонился, прижавшись лбом к её виску, и медленно, почти невесомо поцеловал её.

Рыжие волосы Селестии липли к его лицу, щекотали кожу, но он этого словно не замечал.

Весь его взгляд был прикован только к ней.

К её измученному лицу.

К её дрожащим ресницам.

К каждому тяжёлому вдоху.