Глава 69: Материнская любовь - отсутствует.
Прошло девять месяцев после смерти Айзека, и тишина, оставшаяся после него, в Неверморе ощущалась почти физически - будто сам воздух стал плотнее и тяжелее, а стены академии незаметно сдвинулись ближе друг к другу, скрипя старыми перекрытиями и шепотом ветра в коридорах. Дождь часто стучал по стеклам, и каждый удар капли звучал громче обычного, будто время здесь научилось тянуться медленнее. И именно через месяц тогда выяснилось, что Офелия беременна.
Она приходила к дому Рейвена несколько раз подряд - сначала с осторожной надеждой, потом с дрожью в пальцах, затем уже почти механически, с пустым, выгоревшим взглядом, который всё равно упрямо искал хоть какой-то след. Её плечи были напряжены, как натянутая нить, а пальцы то сжимались в кулак, то разжимались, будто она пыталась удержать саму себя. Но дома его уже не было. Соседи говорили разное: одни - что он уехал, другие - что исчез с рыжеволосой девушкой. Эти слова звучали как ножи, каждый раз по-новому, каждый раз глубже.
В первый раз Офелия просто стояла у двери слишком долго. Ветер трепал подол её одежды и холодил кожу на запястьях, а пальцы, сжатые в кулак, побелели до костяшек. Она несколько раз поднимала руку, будто хотела постучать, но так и не решалась - и опускала обратно, тяжело сглатывая ком в горле. Потом медленно, почти потерянно, осела прямо на ступени. Слёзы пришли не сразу - сначала была тишина, затем короткий, ломкий вдох, и только после этого её тело словно сорвалось: она закрыла лицо ладонями, плечи дрогнули, дыхание стало рваным, сбивчивым.
Мортиша была рядом почти всегда. Она двигалась тихо, почти неслышно, садилась рядом так близко, что их плечи иногда соприкасались. Её пальцы аккуратно убирали пряди волос с лица сестры, иногда просто лежали на её руке, удерживая в реальности, когда Офелия начинала дрожать и утыкаться лбом ей в плечо. Мортиша не давила словами - её присутствие само по себе было опорой. И только иногда, спокойно, без лишних эмоций, но с твёрдостью в голосе говорила одно и то же:
- Сестра, ты сейчас носишь маленькую душу... тебе нельзя столько нервничать.
Офелия каждый раз лишь качала головой. Её губы сжимались в тонкую линию, а взгляд уходил куда-то в сторону, в пустоту, будто она не могла решить - злиться ей, плакать или просто исчезнуть. Пальцы нервно теребили край рукава, ногти впивались в ткань. Внутри неё всё будто постоянно дрожало - не давая ни покоя, ни завершения боли.