Глава 6. Ты прекрасен

«Триста лет я думал, что дружба — это роскошь, которую я не могу себе позволить. А потом появился Феликс — солнечный мальчик, который не боится моей тьмы. И ты, Минхо — человек, который видит мою суть и не отворачивается. Может быть, вселенная наконец решила дать мне шанс? Или это ловушка, чтобы сделать больнее?»

Хёнджин зашёл в квартиру и выдохнул.

Дом. Наконец-то дом.

Он скинул пальто прямо на пол в прихожей — позволил себе эту маленькую слабость, потому что никого не было рядом. Прошёл на кухню, не зажигая света, — глаза привыкли к темноте за столетия лучше любого кошачьего зрения.

Холодильник открылся с тихим шипением. На средней полке, в высоком графине из тёмного стекла, ждала она.

Кровь.

Хёнджин достал графин, налил в стакан доверху. Тёмно-рубиновая жидкость плеснулась о стенки, оставляя алые разводы. Он поднёс стакан к губам и сделал большой глоток.

Тёплая. Густая. Жизнь.

Он пил медленно, чувствуя, как сила растекается по телу, как затягиваются мелкие ранки от усталости, как печать на шее перестаёт жечь. Каждый глоток возвращал его к жизни. Каждый глоток напоминал о цене.

Бычья кровь. Не человеческая. Он выбрал этот путь триста лет назад — пить кровь животных, чтобы не убивать людей. Это делало его слабее, чем если бы он охотился на двуногих. Это лишало его части силы, части контроля, части самого себя. Но это позволяло сохранить то немногое человеческое, что в нём осталось.

Каждые десять лет — выбор. Убить человека и стать сильнее. Или отказаться и стать слабее. Он не убил ни разу. И с каждым десятилетием становился всё более... человеком. Слабым. Уязвимым.

Алый ручеёк стек по подбородку, упал на белую рубашку. Хёнджин провёл пальцем по губам, слизнул капли и усмехнулся своему отражению в тёмном окне.

— Триста лет, — прошептал он. — Триста лет я пью эту дрянь, чтобы оставаться собой. Чтобы не стать чудовищем. И ради чего? Чтобы влюбиться в человека, который видит мои хвосты и не сходит с ума?

В дверь позвонили.

Хёнджин замер. Кто в такое время? Часы показывали начало первого. Он бесшумно подошёл к двери, глянул в глазок.

На пороге стоял Феликс. С огромным пакетом из супермаркета и виноватой улыбкой на лице.

Хёнджин открыл.

— Ты чего? — спросил он без приветствия.

— Привет, — Феликс улыбнулся во все тридцать два зуба. — Я вино купил. И сыр. И ещё ту фигню, которую ты любишь — эти маринованные оливки. Можно я у тебя переночую? У меня дома соседи опять ругаются, сил нет.

Хёнджин посторонился, пропуская его внутрь.

— Заходи.