Глава 5. Ночной седан и утренний свет

«Говорят, что время лечит. Враньё. Время не лечит — время учит жить с болью. Но сейчас, когда я мчусь по ночному городу, который видел мои слёзы триста лет назад, я вдруг понимаю: боль — это не главное. Главное — есть ли ради кого просыпаться по утрам. И кажется, у меня теперь есть».

Чанбин и Сынмин сидели в машине. Старой, потрёпанной «Дэу», которая видала виды и пахла бензином, дешёвыми сигаретами и вечными разъездами по редакционным делам.

Сынмин заглушил двигатель и повернулся к Чанбину. В свете уличного фонаря его лицо казалось высеченным из камня — острые скулы, тонкие губы, внимательные глаза за стёклами очков.

— Ты понял, что я тебе сказал? — спросил он тихо.

Чанбин хмыкнул, крутя в пальцах незажжённую сигарету.

— Понял. Молчать в тряпочку. Никому ни слова.

— Даже Феликсу. Даже Джисону. Даже если они будут пытать тебя калёным железом.

— Слышь, — Чанбин усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Ты меня за идиота держишь? Я сам чую, что это дерьмо может аукнуться. Твари эти... они не любят, когда про них узнают.

Сынмин кивнул, ослабляя узел галстука. Шея была мокрой от пота, хотя в машине работал кондиционер.

— Дело не только в том, что он не человек, — продолжил Сынмин. — Дело в том, что он, судя по всему, очень старый. И очень сильный. Я нашёл упоминания в старых шаманских записях. Духи-хранители гор. Кумихо. Девять хвостов — это признак чистой крови, древней силы. Если Хван Хёнджин действительно один из них...

— То мы в полной жопе, — закончил Чанбин.

— Именно.

Они помолчали. Где-то за окном проехала полицейская машина с мигалками, разрезая темноту синим и красным.

— Слушай, — Чанбин повернулся к нему. — А чего ты вообще в это влез? Ну, нашёл бы себе другую тему. Про коррупцию там, про политику. А ты — в духов.

Сынмин посмотрел на него долгим взглядом.

— Потому что я видел кое-что, — тихо сказал он. — Когда был мелким. В деревне у бабушки. Тень с девятью хвостами. Она стояла на горе и смотрела на наш дом. Бабушка сказала — не выглядывай, это дух. А я выглянул. И она посмотрела на меня. В глаза.

Чанбин сглотнул.

— И?

— И ничего. Ушла. Но я запомнил эти глаза. А когда увидел Хёнджина в галерее... я узнал их. Те же глаза. Спустя двадцать пять лет.

В машине повисла тяжёлая тишина. Чанбин зажёг наконец сигарету, опустил стекло и выпустил дым в ночь.

— Добро пожаловать в ад, — сказал он. — Билеты только в один конец.

---

В квартире братьев Ли тем временем царила атмосфера послевоенного восстановления.