Глава 19. Три дня спустя

«Три дня — это немного. Три дня — это вечность. Три дня назад я боялся подойти к тебе, а сегодня держу твою руку и знаю: это только начало. Начало нашей истории, которая не закончится никогда. Потому что мы — семья. Потому что мы — любовь. Потому что мы — вместе».

Прошло три дня.

Три дня тишины, дождей и ожидания.

Сеул умылся осенним ливнем и теперь сиял чистотой под бледным солнцем. Лужи отражали небо, редкие прохожие улыбались друг другу, и даже воздух пах иначе — свежестью, свободой, надеждой.

В кафе Феликса было пусто. Раннее утро, только запах свежесваренного кофе и тишина.

Феликс возился за стойкой, раскладывая круассаны, когда дверь открылась.

Он поднял голову — и замер.

На пороге стоял Хёну.

Не в чёрном пальто, не хищный и опасный, а в простом свитере, с мокрыми после дождя волосами и таким растерянным выражением лица, что Феликс едва не рассмеялся.

— Привет, — сказал Хёну тихо.

— Привет, — ответил Феликс.

Они смотрели друг на друга. Секунду. Две. Три.

— Я... — начал Хёну.

— Кофе будешь? — перебил Феликс.

— Буду.

Феликс налил кофе, поставил перед Хёну чашку. Тот сел за стойку, обхватил её руками, греясь. Молчал.

Феликс ждал.

— Я три дня не спал, — наконец сказал Хёну, не поднимая глаз. — Думал о тебе.

— И что надумал?

— Что я идиот.

— Это я и без тебя знаю.

Хёну поднял глаза. В них плескалась такая тоска, такая боль, что у Феликса сердце сжалось.

— Я не умею быть нормальным, — тихо сказал Хёну. — Я триста лет только и делал, что убивал, ненавидел и страдал. Я не знаю, как это — любить. Не по-лисьи, не по-хищнически, а по-человечески.

— А кто сказал, что я хочу по-человечески? — Феликс наклонился ближе. — Я хочу по-твоему. Как есть.

Хёну замер.

— Ты... ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Но я убивал. Я пил кровь. Я...

— Я знаю. — Феликс взял его за руку. — И мне плевать. Ты спас Юри. Ты не тронул детей. Ты поцеловал меня и не стёр память. Для меня этого достаточно.

Хёну смотрел на него и не верил своим глазам. Этот солнечный мальчик, такой хрупкий, такой светлый, смотрел на него без страха. Смотрел с принятием.

— Феликс, — выдохнул он.

— М?

— Можно я тебя поцелую? Снова?

— А разве спрашивают?

Хёну наклонился через стойку и поцеловал его.

Этот поцелуй был другим. Не жёстким, не отчаянным, как в первый раз. Медленным, тёплым, изучающим. Хёну целовал его так, будто пробовал на вкус что-то невероятно редкое и ценное. Феликс обхватил его лицо ладонями, притягивая ближе, и отвечал — нежно, но уверенно.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.