Глава 18. Рамен, соджу и немного магии

«Иногда вселенная даёт тебе знаки. Иногда — бьёт по голове. А иногда просто стирает память, чтобы ты наконец обратил внимание на того, кто всё это время был рядом. Мы с Чанбином искали убийцу, а нашли друг друга. И знаете что? Кажется, это лучший исход из всех возможных».

Утро в Сеуле выдалось серым и дождливым.

Сынмин сидел в своём кабинете, уставившись в монитор, и чувствовал, что сходит с ума. Перед ним были отчёты, фотографии, улики — всё, что они собрали за последние недели. Но в голове — пустота.

— Чанбин, — позвал он, не оборачиваясь.

— А? — тот развалился на диване в углу, листая телефон.

— У тебя не было странного чувства? Ну, после вчерашнего?

— В смысле?

— Мы поехали следить за Хёну. А потом... — Сынмин замолчал, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — А потом мы просто оказались в машине и поехали обратно. Я не помню, что было между.

Чанбин отложил телефон и сел. Нахмурился.

— А ведь да, — медленно сказал он. — Я тоже не помню. Будто кусок вырезали.

— Это он, — Сынмин повернулся к нему. — Хёну. Он что-то сделал. Стереть память — это же возможно для кумихо?

— Наверное. — Чанбин потёр виски. — Голова как после похмелья, хотя не пил.

— И что нам теперь делать?

— А что мы можем? — Чанбин развёл руками. — Доказательств нет. Памяти нет. Тела исчезли. Дело, скорее всего, закроют.

— Уже закрыли, — мрачно сказал Сынмин, кивая на монитор. — Только что пришло уведомление. Недостаточно улик.

Они помолчали. Дождь барабанил по стеклу, создавая уютный, но тоскливый фон.

— Знаешь, — вдруг сказал Чанбин, — а мне почему-то... не жалко.

— Чего?

— Что дело закрыли. — Чанбин встал, подошёл к окну. — Мы влезли в такое дерьмо, Сынмин. В мир, который не понимаем. В войну, которая длится столетия. Может, оно и к лучшему, что мы вышли?

— Ты правда так думаешь?

— Правда. — Чанбин обернулся, посмотрел на него. — Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Что за всё это время... единственное, что имело значение — это ты.

Сынмин замер.

— В смысле?

— В прямом. — Чанбин подошёл ближе. — Мы ночами сидели, кофе жрали, искали убийцу, боялись за свои жизни. А я... я просто рад был, что ты рядом.

Сынмин смотрел на него и не верил своим ушам. Этот вечно угрюмый, вечно недовольный Чанбин... говорит такие слова?

— Ты чего? — выдавил он.

— А чёрт его знает. — Чанбин усмехнулся. — Может, это последствия стёртой памяти. Может, я с дуба рухнул. Но мне надоело делать вид, что ничего не чувствую.

— И что ты чувствуешь?

Чанбин посмотрел ему в глаза. Долго, пристально. А потом шагнул вперёд и поцеловал.