17 глава

— Когда?.. — едва выговорила она, чувствуя, как что-то неприятно кольнуло под грудью.

— Через неделю, — ответил он спокойно, будто говорил о чём-то привычном. — Документы уже подал, всё решено.

— Через неделю?.. — повторила Ксюша шёпотом, не веря своим ушам. — Сань, ты же... ты же недавно говорил, что не торопишься...

— А теперь вот решил, — ответил он, чуть вздохнув. — Знаешь, после того как Фил пошел, как-то не мог просто сидеть и ничего не делать. Он там, в Афгане, уже три недели. Я подумал — пойду к нему.

Ксюша прикусила губу, чтобы не расплакаться. Слова застряли где-то в горле.

— Саш, а ты.. бабушке говорил?

— Сказал, — тихо ответил он. — Она, конечно, переживает, но держится. Как всегда. Просила тебя привет передать. Говорит, чтобы ты не волновалась, у неё всё хорошо.

— А ты? — спросила Ксюша. — Ты не боишься?

Он помолчал. В трубке было слышно, как где-то далеко щёлкнула зажигалка, потом короткий вдох.

— Боюсь, — признался он спокойно. — Но не могу иначе, Ксюх.

Она кивнула, хотя он не мог этого видеть. Глаза защипало.

— Понимаю... — шепнула она. — Просто... не верится, что ты тоже уходишь.

— Всё будет нормально, — мягко сказал он. — Главное — не переживай, ладно? Помогай маме, отцу. И к бабушке приезжай почаще. Она тебе очень рада всегда.

— Я приеду, — тихо пообещала Ксюша. — Обязательно.

Молчание затянулось. Где-то на фоне у Саши скрипнула дверь, послышались чьи-то шаги.

— Ладно, Ксюх, — наконец сказал он, — мне идти надо. Дел много.

— Саш... — позвала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Только береги себя, хорошо?

— Обещаю, — ответил он. — Всё будет в поряде.

Он помолчал секунду и добавил, уже мягче:

— И не грусти, слышишь? Филатов — тоже парень крепкий, вернётся. А там, глядишь, и я с ним.

Ксюша сжала губы, чтобы не выдать дрожь в голосе.

— Ладно... — прошептала она.

— Все будет чики пики.

Связь оборвалась.
Она осталась сидеть на краешке стула, всё ещё сжимая трубку в руке, будто боялась отпустить.
В квартире стояла тишина.
Ксюша опустила голову, и только теперь позволила себе заплакать — тихо, беззвучно, чтобы никто не услышал.

Ксюша медленно опустила трубку на рычаг, но рука всё ещё дрожала. Несколько секунд она стояла, не двигаясь, будто пытаясь осознать, что только что услышала. Потом тихо вдохнула и пошла обратно на кухню.

Там всё было по-старому: шипела сковородка, пахло блинами и чуть подгоревшим маслом. Мама стояла у плиты, не оборачиваясь.

— Кто звонил? — спросила она, переворачивая блин.

— Саша, — ответила Ксюша, стараясь говорить ровно.