глава 1. Слухи

POV Амелия

Будильник снова орёт, будто специально хочет вывести меня из себя. Я вяло протягиваю руку, чтобы его выключить, и на секунду замираю, вцепившись пальцами в телефон. В голове роятся мысли: «Может, не идти сегодня? Сказать маме, что болит живот или кружится голова? Она же всё равно поверит...»

Но почти сразу я понимаю, что не поверит. Мама всегда чувствует, когда я вру. Стоит мне только открыть рот и попытаться состроить жалобное лицо, как она уже смотрит так, будто видит меня насквозь. Её взгляд - это не просто взгляд, это рентген, который просвечивает все мои жалкие отговорки и оставляет лишь чувство вины. Вины за то, что я не та идеальная, собранная дочь, которой она, наверное, хочет меня видеть. Вины за то, что мне тяжело то, что другим кажется пустяком.

Я лежу ещё несколько секунд, уставившись в потолок. В комнате тихо, только за окном слышно, как проезжает редкая машина. Моё любимое одеяло сбилось в кучу, а подушка пахнет шампунем, которым я мыла волосы вчера вечером. Этот запах - единственное, что приносит утешение, слабый след спокойствия, которое исчезнет, как только я встану. Хотелось бы остаться здесь - в безопасности, в тепле. Но вместо этого я снова должна встать и прожить ещё один одинаковый день. День, который, как клон предыдущего, принесёт ту же усталость, те же разочарования, то же чувство, будто я бегу по беличьему колесу, а мир вокруг застыл в одном и том же безрадостном пейзаже.

Я наконец поднимаюсь и плетусь к зеркалу. Оттуда на меня смотрит немного заспанное лицо с растрёпанными волосами. Бледная кожа, синяки под глазами, которые не скрыть даже самым толстым слоем тонального крема, если бы я утруждала себя его нанесением. Я провожу пальцем по щеке, будто проверяю: не изменилось ли хоть что-то за ночь? Может, появилась новая родинка, морщинка, что-то, что отметило бы течение времени? Нет. Та же самая я, которая каждый день идёт в школу и старается казаться сильнее, чем чувствует себя на самом деле. Эта маска - «всё нормально» - уже приросла к лицу и снимается с болью.

Умывание не помогает. Ледяная вода обжигает кожу, бодрит тело, но настроение остаётся тяжёлым, как мокрое шерстяное одеяло. Я натягиваю джинсы, худи, собираю волосы в небрежный хвост. Иногда думаю: зачем вообще стараться? Всё равно никому до конца нет дела. Ни маме, вечно погружённой в работу, ни брату, живущему в своём цифровом раю, ни Эндрю... Особенно Эндрю. Мысли о нём вызывают тупую боль где-то под рёбрами.

Когда я спускаюсь вниз, запах тостов и кофе ударяет в нос. Мама суетится на кухне, перебирая какие-то бумаги, складывая их в сумку. Она уже в рабочем костюме и выглядит так, будто у неё сегодня будет бесконечный день. Её утренняя суета - это чётко отлаженный механизм, в котором нет места случайностям. И я в этом механизме - шестерёнка, которая иногда скрипит.

- Доброе утро, - говорю я сонным голосом, больше по привычке, чем по искреннему желанию.

- Утро, - отзывается она, даже не поднимая глаз. - Садись, завтрак уже на столе.

Брат сидит напротив, уткнувшись в телефон. Его пальцы быстро бегают по экрану, и он даже не замечает меня. Иногда удивляюсь, как мы вообще можем быть из одной семьи. Он всегда какой-то довольный, у него всё легко получается: оценки получше моих, друзья повеселее, настроение проще. А я... я будто постоянно тону в каком-то густом сиропе апатии, и каждое движение даётся с огромным усилием.

Я беру кусочек хлеба и мажу маслом, механически, не думая. Брат что-то бурчит себе под нос, наверняка очередная глупая шутка из чата с друзьями.

- Поторапливайся, Амелия, - мама бросает на меня быстрый взгляд и смотрит на часы. - Ты опять рискуешь опоздать.

Я закатываю глаза и торопливо откусываю тост. Слова мамы звучат слишком привычно, словно это часть утреннего ритуала. Всё в моей жизни идёт по кругу: проснулась, пошла в школу, сделала уроки, погуляла с парнем, легла спать. Повтор. Повтор. Повтор. И от этого становится особенно тяжело. Кажется, что жизнь проходит мимо, а я лишь наблюдаю за ней через толстое стекло.

Я представляю, как скажу маме: «Можно я останусь дома?», но внутри сразу слышу её строгий голос: «Учёба важна, Амелия. Ты же понимаешь». Она не говорит это зло, просто констатирует факт. Факт, который для неё неоспорим. Поэтому я молчу. Просто быстро завтракаю и убегаю наверх за рюкзаком.

В коридоре я ещё раз смотрю в зеркало - на этот раз придирчиво. Чёлка лежит не так, глаза кажутся слишком усталыми. Я вдыхаю поглубже, поправляю волосы и стараюсь улыбнуться. Получается криво. Ну и ладно. Всё равно сегодня не день, когда кто-то будет смотреть на меня по-настоящему.

Мама уже зовёт меня из кухни:
-Амелия, быстрее, автобус через десять минут!

Я надеваю куртку, кроссовки, хватаю рюкзак и вылетаю за дверь. Холодный утренний воздух бьёт в лицо, и от этого я окончательно просыпаюсь. Дорога до остановки кажется такой же серой, как и всегда: те же дома, те же люди, те же шумные школьники, которые обсуждают вчерашние сплетни. Я чувствую себя призраком в этой толпе, невидимым и невесомым.

Я встаю в конец очереди и достаю наушники. Музыка - единственное, что помогает отвлечься. Пока играет любимая песня, я могу притвориться, что всё не так плохо, что у меня всё под контролем. Я закрываю глаза и представляю себя где-то далеко: на пустынном пляже, где шумят волны, или в густом лесу, где пахнет хвоей и мхом. Но эти фантазии длятся ровно до тех пор, пока кто-то не толкает меня локтем, и я не открываю глаза, чтобы снова увидеть серый асфальт и унылые лица.

Но где-то глубоко внутри я всё равно чувствую: день будет трудным.

---

Автобус грохочет и трясётся, как обычно. Я стою, держась за холодный поручень, и думаю о том, что, наверное, должна была лечь спать раньше. Глаза слипаются, и даже музыка в наушниках не спасает от сонливости. Я ловлю на себе взгляды нескольких человек из моего класса, которые сидят на задних сиденьях, громко болтая и смеясь. Их мир кажется таким ярким и простым. Они живут, а не существуют. Иногда я ловлю на себе их взгляды, и мне становится не по себе: будто я какая-то чужая среди них, даже если учусь с ними уже не первый год. Мой статус «тихой и странноватой» уже давно закреплён, и никто не пытается его оспорить.

Когда автобус тормозит у школы, все словно срываются с места. Я тоже выхожу, прижимая рюкзак к груди, и на секунду задерживаюсь у ворот. Здание выглядит мрачным и слишком знакомым: красный кирпич, облупленные стены, старые окна. Каждый день одно и то же. Это место давно перестало быть просто школой, оно превратилось в символ моей рутины, в каменное воплощение моей тоски.

- Амелия! - окликает меня чей-то голос.

Я оборачиваюсь и вижу Лизу. Мою лучшую, и, кажется, единственную настоящую подругу. Она бежит ко мне, запыхавшаяся, с растрёпанными волосами и сияющими глазами. В её руках кружка кофе «на вынос», и я удивляюсь, как она умудряется пить это каждый день и всё равно улыбаться. Лиза - это сгусток энергии, вечный двигатель сплетен и смеха. Рядом с ней я иногда чувствую себя старой и потрёпанной жизнью, но она же - мой якорь, который не даёт мне окончательно уплыть в моё уныние.

- Привет, - говорю я, и на лице появляется слабая, но искренняя улыбка. С Лизой это получается само собой.

- Ты выглядишь так, будто тебе только что сообщили о конце света, - фыркает она и слегка толкает меня локтем. - Ну, не волнуйся, у меня есть новость, которая тебя развеселит.

Я закатываю глаза. Обычно её «новости» - это слухи о том, кто с кем поссорился или кто получил двойку. Но, чтобы не обидеть, киваю:
-Ну и что же на этот раз?

Лиза понижает голос и наклоняется ближе, её глаза сверкают азартом охотника за информацией:
-Ты слышала о Ноа Вайсе?

Имя звучит, как будто оно наполнено электричеством. Я действительно слышала его раньше - где-то в разговорах в коридорах, от случайных знакомых. Но никогда не придавала значения. Оно было просто одним из многих имён в калейдоскопе школьных слухов.

- Кажется, слышала, - отвечаю я осторожно. - А что?

- Ну так вот! - глаза Лизы сверкают ещё ярче. - Говорят, он собирается перейти в нашу школу. Представляешь? И, может быть, даже попадёт в наш класс!

Я делаю вид, что удивлена, хотя внутри уже заранее догадывалась, что она об этом заговорит. Лиза - главный генератор сплетен, и такие истории её прямо оживляют. Для неё это как сериал, новые серии которого выходят каждый день.

- И что в этом такого? - пожимаю плечами, стараясь сохранить равнодушное выражение лица.

Она смотрит на меня так, будто я сошла с ума.
-Ты серьёзно? Амелия, это же Ноа! Его все знают. Говорят, он самый красивый парень в своём районе, но при этом полный бабник. На прошлой неделе был на вечеринке и... - Лиза замолкает на секунду для драматического эффекта, потом шепчет: - Целовался с какой-то девочкой, даже имени её не запомнил.

Я морщусь. История звучала до боли знакомо и предсказуемо.
-Звучит как повод для гордости, - говорю я с сарказмом.

- Ну, не знаю, - Лиза хитро улыбается. - Может, тебе и неинтересно, но половина девчонок в школе уже только об этом и говорят. Представляешь, если он реально попадёт в наш класс?

Я не отвечаю. Внутри меня борются два чувства: любопытство и раздражение. Любопытство - потому что, конечно, любая история о «новеньком красавчике» заводит школьные разговоры. А раздражение - потому что я терпеть не могу людей, вокруг которых крутятся только слухи и показное внимание. Такие люди, как правило, оказываются пустышками, красивой обёрткой с полным отсутствием содержания.

Мы заходим в школу. В коридоре шумно: все куда-то спешат, щёлкают шкафчики, переговариваются. Я открываю свой шкафчик и машинально достаю тетради. Внутри, на дверце, приклеена старая фотография меня и Лизы с прошлого лета. Мы обе загорелые и смеёмся. Иногда мне кажется, что та девушка с фотографии - это кто-то другой, не я.

- Слушай, - Лиза продолжает, не унимаясь. - Я читала в чате, что он даже не заботится о том, что о нём говорят. Типа ему всё равно.

- Видимо, так проще жить, - бормочу я, захлопывая шкафчик.

Она смеётся.
-Да, но не тебе. Ты же всегда всё держишь под контролем.

Я смотрю на неё, но ничего не отвечаю. В её словах есть правда, хотя мне и неприятно это слышать. Я действительно пытаюсь всё контролировать: свои эмоции, свои поступки, даже мысли. И от этого постоянного напряжения так устаю.

Звонок прерывает разговор. Мы идём на урок, садимся рядом. Учительница начинает что-то объяснять у доски, но мне сложно сосредоточиться. Слова Лизы крутятся в голове. Ноа Вайс. Новый ученик. Бабник. Слухи. Почему-то именно сегодня всё звучит слишком громко, будто кто-то накрутил громкость мира. Мел в руке учительницы скрипит по доске, за окном каркает ворона, кто-то позади меня тихо перешёптывается. Каждый звук будто бьёт по нервам.

Я смотрю в окно на голые ветки деревьев и думаю о том, что осень - это самое честное время года. Оно не пытается казаться ярким и веселым, как лето, или чистым и новым, как зима. Оно просто увядает, и в этом есть своя меланхоличная правда. Прямо как я.

---

Уроки тянутся мучительно долго. История, литература, алгебра - всё сливается в один непрерывный поток скучной и бессмысленной информации. Я стараюсь конспектировать, но буквы плывут перед глазами, и в голове остаётся лишь лёгкий туман.

На перемене Лиза снова оказывается рядом, её глаза по-прежнему горят.
-Ты вообще слушала, что я тебе утром рассказывала? - спрашивает она, откусывая кусок шоколадки.

- Про своего нового кумира? Слушала, - вздыхаю я. - Ноа Вайс, красавчик-бабник. Что в нём такого особенного, Лиза? Таких парней, наверное, в каждой школе есть.

- В том-то и дело, что не таких! - она понижает голос. - Я видела его фотку. Амелия, он правда очень симпатичный. Не как эти наши мальчишки, которые ещё молоком пахнут. В нём есть что-то... взрослое. Опасно-взрослое.

- Опасно-взрослое? - я поднимаю бровь. - Ты сейчас как героиня дешёвого романчика говоришь.

- Ну и пусть! - она фыркает. - По крайней мере, это интересно. Не то что твой Эндрю.

От этого упрёка у меня замирает сердце. Она права. Эндрю - это воплощение предсказуемости. Наш роман развивался по шаблону: несколько совместных походов в кино, признание, прогулки за руку. И теперь... теперь тишина. Та самая громкая, оглушительная тишина, которая наступает, когда понимаешь, что вам не о чем говорить.

- Эндрю - это отдельная тема, - отрезаю я, не желая углубляться в эту болезненную территорию.

- Ладно, ладно, - Лиза понимающе кивает. - Но если Ноа действительно появится у нас, ты хотя бы не будешь делать вид, что тебе на него плевать?

- Посмотрим, - уклончиво отвечаю я.

Но внутри что-то ёкает. Не любопытство, нет. Скорее... предчувствие. Смутное и тревожное. Как будто приближается гроза, и воздух становится густым и заряженным статическим электричеством.

---

Последние уроки проходят в том же ключе. Я почти ничего не запоминаю, мои мысли витают где-то далеко. Я думаю о маме, о её усталом лице по вечерам. Думаю о брате, который, кажется, нашёл свой способ убегать от реальности - в видеоигры и соцсети. Думаю об Эндрю... И думать об Эндрю больнее всего.

После уроков я медленно иду к выходу. В коридорах уже меньше шума - кто-то остался на факультативах, кто-то спешит домой. Я же должна встретиться с Эндрю. Мы договорились погулять в парке. Честно? Я бы с радостью пошла домой, закуталась в плед и сделала уроки в тишине, но... у меня есть парень. А значит, есть обязанности. Обязанность изображать счастливую пару. Обязанность поддерживать разговор. Обязанность делать вид, что меня всё ещё волнует, чем он живёт.

Эндрю ждёт меня у ворот. Его легко заметить: высокий, спортивного телосложения, с идеально уложенными волосами. Он всегда выглядит так, будто специально позировал для рекламы. В руках телефон - куда же без него. Он даже не замечает моего приближения, пока я не останавливаюсь прямо перед ним.

- Наконец-то, - бросает он, даже не отрываясь от экрана. - Ты всегда так долго.

- Привет, - говорю я тихо и стараюсь улыбнуться, но губы не слушаются.

Мы идём в парк. Листья под ногами хрустят - осень уже уверенно вступила в свои права. Воздух прохладный, но свежий. Я пытаюсь наслаждаться этой атмосферой, но Эндрю всё время щёлкает пальцем по экрану, то ли переписывается, то ли играет. Его присутствие рядом стало чисто формальным. Он здесь, но его нет.

- Как прошёл день? - спрашиваю я, просто чтобы нарушить тишину, давящую на уши.

- Нормально, - отвечает он рассеянно.

Я жду, что он спросит то же самое у меня, но он молчит. В голове возникает неприятная, но уже привычная мысль: «Ему всё равно». Ему всё равно, что я чувствую, о чём думаю, что происходит в моей жизни. Я для него - элемент интерьера, девушка, которая есть, потому что так удобно и принято.

Мы садимся на скамейку. Я складываю руки на коленях, глядя куда-то вдаль. Люди проходят мимо, кто-то смеётся, кто-то катит коляску. Жизнь вокруг кажется такой живой и яркой. И только я сижу рядом с человеком, которому будто нет дела ни до чего. До меня.

- Эндрю, - наконец начинаю я, и голос мой звучит тише, чем я хотела. - Ты хоть иногда можешь убрать телефон?

Он поднимает на меня глаза, и в них - лёгкое раздражение, словно я оторвала его от чего-то очень важного.
-Зачем?

- Чтобы... чтобы мы могли пообщаться? Мы же гуляем вместе, а не каждый сам по себе.

Он закатывает глаза. Этот жест я ненавижу больше всего. Он говорит: «Ты снова со своими глупостями».
-Ты опять начинаешь.

- Я не начинаю, - голос предательски дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. - Просто... мне иногда кажется, что тебе всё равно.

Он усмехается и откидывается на спинку скамейки, демонстративно засовывая телефон в карман.
-Перестань драматизировать, Амелия. Ты всегда всё усложняешь.

Эти слова бьют сильнее, чем крик. Драматизирую. Усложняю. Я опускаю взгляд и сжимаю руки в кулаки, чтобы не показать, как обидно. Как больно. Он сводит мои чувства к блажи, к капризу. Он не пытается понять, он просто отмахивается.

- Я просто хотела поговорить, - шепчу я, чувствуя, как по щекам ползут предательские горячие слёзы. Я быстро смахиваю их.

- Ну вот, мы же говорим, - равнодушно отвечает он. - О чём ты хочешь поговорить?

Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова. О чём? О том, что мне страшно? О том, что я чувствую себя потерянной и ненужной? О том, что наша связь стала призраком? Он не поймёт. Он снова скажет, что я драматизирую.

- Ни о чём, - тихо говорю я. - Забудь.

Мы сидим в тишине ещё несколько минут. Потом он достаёт телефон и снова погружается в него, будто нашего разговора и не было. Будто моих слёз не было. Внутри меня поднимается волна злости и отчаяния. Я думаю о том, как Лиза сияла, рассказывая о Ноа, о том, как весь коридор бурлил слухами. И ловлю себя на мысли: «Почему у меня всё так скучно? Почему я цепляюсь за человека, которому я даже не интересна? Почему я боюсь остаться одна ещё больше, чем быть с кем-то, кто меня не видит?»

Мы идём дальше по парку. Эндрю рассказывает что-то о новой игре, в которую он подсел, но говорит так быстро и увлечённо, что я понимаю - мне нечего вставить. Он не ждёт моего ответа. Он просто озвучивает свои мысли. Я для него просто фон, живая стена, от которой можно оттолкнуться монологом.

Когда мы подходим к выходу, он останавливается:
-Слушай, я пойду к ребятам, поиграем. Ты сама доберёшься?

Я киваю. Конечно, сама. Я всегда сама. Я уже привыкла к этому. Привыкла быть той, кого бросают, потому что есть что-то поважнее.

Он бросает мне короткий, сухой поцелуй в щёку и уходит, даже не оглянувшись. А я остаюсь стоять одна, с ощущением ледяного кома в груди.

---

Возвращаюсь домой медленно. Листья кружат под ногами, небо темнеет, зажигаются фонари. В груди неприятная, знакомая тяжесть. Я думаю о том, что, наверное, нормальные отношения не должны ощущаться как клетка. Но я слишком боюсь сделать шаг, чтобы выйти из неё. Страх одиночества, страх быть непонятой, страх, что я сама виновата в своих проблемах, - всё это удерживает меня на месте. Я как птица, которая забыла, как летать, и потому сидит в раскрытой клетке, боясь выйти на свободу.

Я захожу в дом и слышу знакомый шум: телевизор гремит из гостиной, брат смеётся над какой-то глупой шуткой. Мама где-то на кухне, судя по запаху жареной картошки, уже готовит ужин. Я поднимаюсь по лестнице, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Мне не хочется объяснять своё подавленное настроение.

- Амелия, это ты? - раздаётся голос мамы из кухни.

- Я, мам! - кричу я в ответ. - Я пойду уроки делать!

Ложь. Уроки я сделаю позже. Сейчас мне нужно побыть одной.

В комнате тихо и пусто. Я бросаю рюкзак на пол и падаю на кровать. В потолке я вижу маленькую трещинку, и почему-то именно она цепляет взгляд. Будто в этой идеальной картине моего дома тоже есть изъян, маленькая трещина, которая когда-нибудь разрастётся и всё разрушит. Может, эта трещина - во мне самой?

Телефон вибрирует в кармане. Я с надеждой достаю его. Может, Эндрю всё же вспомнил обо мне? Нет. Сообщение от Лизы: «Ты не поверишь! Говорят, Ноа завтра будет у нас в школе! Готовься к хаосу!»

Я закрываю глаза. Ноа Вайс. Его имя теперь будет преследовать меня повсюду. Олицетворение всего, что раздражает и притягивает одновременно. Хаос. Может, именно хаоса мне и не хватает? Может, именно он сможет разбить это стекло, через которое я смотрю на свою жизнь?

Я пишу Лизе короткое: «Поняла.» и откладываю телефон.

Он вибрирует снова. На этот раз от Эндрю. Сердце на секунду замирает. Я открываю сообщение.
«У меня нет времени писать.Я занят.»

Всё. Больше ничего. Даже не спросил, дошла ли я нормально. Я закрываю экран. И всё. Даже не злюсь, потому что уже привыкла. Привыкла к этой боли, как привыкают к старой ране, которая ноет при смене погоды.

Я включаю музыку в наушниках, погромче, чтобы заглушить голоса в голове, и засыпаю прямо в одежде, думая только об одном: может быть, завтра всё будет хоть чуть-чуть другим. Может, этот Ноа Вайс, этот предвестник хаоса, принесёт с собой не только слухи, но и перемены. И от этой мысли мне становится одновременно страшно и... любопытно.

---

POV Ноа

Смех, громкая музыка, запах алкоголя и дешёвых сигарет - всё это вперемешку ударяет в голову. Я сижу на подлокотнике дивана и лениво кручу в руках бутылку какого-то то ли пива, то ли коктейля - уже и не разберёшь. Вокруг шумно, люди танцуют, кричат друг другу что-то в ухо, чтобы перекричать музыку. Я смотрю на них и не чувствую ровным счётом ничего. Ни веселья, ни радости, ни даже азарта. Просто пустота. Шумная, яркая, оглушительная пустота.

- Ноа, слышал? - один из парней, Марк, хлопает меня по плечу. - Все говорят, ты же переходишь в другую школу?

Я криво усмехаюсь. Слухи, как всегда, опередили реальность.
-Ага, похоже на то. Родители решили, что здесь мне «нездоровая атмосфера».

- Там уже половина девчонок ждёт тебя, - он ухмыляется. - Готовься, брат. Легенда о тебе уже там вовсю гуляет.

Я ничего не отвечаю. Пусть думают, что хотят. Слухи живут своей жизнью - иногда я сам поражаюсь, сколько историй обо мне ходит. То я дерусь каждую неделю, то меня видели с «десяткой разных девчонок», то вообще выдумывают такие детали, что самому смешно. Я стал персонажем чьего-то вымысла. И мне в принципе всё равно. Проще, когда от тебя ждут определённого поведения. Не нужно притворяться, что ты хороший.

Кто-то тянет меня за руку, и я оказываюсь на кухне, где стоит девчонка с яркой помадой и слишком наглым взглядом. Она смеётся, что-то говорит - я не слышу слов из-за грома музыки. Потом её губы касаются моих. Всё происходит быстро, будто я даже не успеваю осознать. Её имя? Честно, не помню. Кажется, Сара. Или Катя. Неважно. Поцелуй ничего не значит. Это просто жест, движение, как рукопожатие. Никаких чувств. Никаких эмоций. Только физическое ощущение чужих губ и запах чужого парфюма.

Через час я уже иду домой. Дворы тёмные, пустые, фонари кое-где не работают. Ночь холодная, но мне всё равно. В голове гул от музыки и усталость, которая сидит глубоко в костях. Не физическая усталость, а экзистенциальная. Усталость от всего этого. От вечеринок, от пустых разговоров, от девушек, которые верят слухам и хотят прикоснуться к «легенде». Иногда мне кажется, что если бы я исчез, никто бы даже не заметил. Заметили бы отсутствие персонажа, но не меня самого.

Когда открываю дверь квартиры, там стоит мама. В халате, с кружкой чая в руках. Смотрит на меня скептически, закатывает глаза, но ничего не говорит. Не спрашивает, где я был. Не читает нотаций. Она уже давно сдалась. Только обнимает меня коротко, будто проверяя, цел ли я, невредим. В её объятиях есть усталая нежность, которую я уже разучился принимать.

- Иди спать, - её голос звучит тихо, устало. - Завтра в новую школу. Попробуй хоть там не выкидывать фокусы.

Я киваю и поднимаюсь в комнату. Бросаюсь на кровать и утыкаюсь лицом в подушку. Всё вокруг кружится, и я засыпаю с одной мыслью: завтра снова начнётся. Круг очередных разговоров, сплетен, оценок. Новая школа, новые люди, которые уже построили себе образ Ноа Вайса по рассказам других. Мне останется только надеть эту маску и играть свою роль. Роль парня, которому на всё плевать.

Первый день в новой школе обещает быть интересным..