Глава 22
Так тихо.
Дерья лежал на кровати, задрав руки за голову и смотрел. Смотрел как белые, лишенные плоти призраки крокодилов бороздили своим ленивым, застывшим плаваньем черный, мерцающий светодиодными лампочками, потолок. В голове веретеница мыслей. Она усугубляла сжавшее горло чувство беспомощности. Он дышал через раз. Затаился так, словно пытался слиться с этим едва слышным гудением Атлантиды.
В дали, нарушая горизонт спокойствия, зазвучала гитара. Каи?
Дерья сел на край кровати. Струны пели о чем-то грустном. Они не надрывались, лишь нежно говорили. Прикрытые глаза и вот звук словно зазвучал отчетливее. После всего произошедшего на совете Тимеев они с Каи пришли в апартаменты, после, Первый ушел куда-то вместе с Сэмом. А сейчас это. Он отчаялся? Нет. Они не могут сидеть здесь и упиваться грустью. Только не сейчас.
Дерья, надрывно вздохнув, встал.
Отголосок струн становился громче, он шел вдоль металлического мостика, неосознанно, делая свой шаг тише. Ему хотелось прекратить мелодию, а не испортить ее.
Черная материя, накинутая на широкие плечи. Он стоял неподвижно, глядя вдаль. Дерья аккуратно приблизился, проследил за взглядом. Там, вдалеке, опять сидела Одри, сложив руки на подлокотники своего кресла. Повисшая меж двух столбов-плеч голова пристально смотрела на Сэма, сидящего прямо напротив нее на коленях. Он едва касался струн кончиками своих пальцев, а она следила. Тоска, слившись с воздухом, аккуратно обнимала. Потускневшие, впавшие глаза теперь казались более осознанными. Вкрадчивыми. Он словно что-то говорил ей. А она понимала.
Дерья заглянул в лицо, стоящего рядом, Каи. Тот никак не отреагировал.
- Каи?
И только звук струн. Дерья вновь глянул на Сэма. Нет. На Каи. Акана аккуратно перебирал медь струн, мелодия стихала. Последние ноты растворились где-то далеко. За стеклянными стенами. Повисла тишина. Одри протянула костлявую руку, изрешеченную извилистыми венами. Каи поднял голову. Подушечки ее пальцев коснулись сначала металла белой маски, а потом аккуратно юркнули меж челюстей крокодила, лаская теплую кожу щеки. Это мгновение показалось вечностью. Лицо, укрытое черной тканью, зарылось в сухой ладони.
Дерья подошел ближе, упираясь руками в холодные перила. Еще мгновение. И Каи встал, резко развернувшись, он зашагал к лестнице. Тонкая белая ветвь осталась пустой, ее веточки-пальцы медленно скрючились, а позже сжались в иссохший плод и опали на торчащие острыми пиками колени.
Каи, наконец заметив Дерью, остановился на самом начале лестницы.