Глава 24. Кошмары с базиликового неба
Базилик – необычное растение с богатой историей. В древности он считался благородным растением, достойным царей, а в индии – воплощением богини Лакшми. Базилик – двойственное растение. Он одновременно является символом любви и символом ненависти и скорби, при этом считалось, что он привлекает скорпионов, но его же использовали как противоядие от их укусов.
В эту ночь Мариэлла впервые ночевала в своих покоях. Ей потребовалось время на то, чтобы встать с постели. Ощущения были слишком непривычными, а после произошедшего всё тело расцвело фиолетовыми синяками и заметно ныло от боли. Девушка прошлась кончиками пальцев по синякам. Почему-то те напомнили ей базилик – фиолетовые с красными прожилками-капиллярами. Но стоило ей откинуть тяжёлое одеяло, как она быстро вскочила и стала ещё быстрее собираться.
Мэри побежала к аптекарской деревне и оказалась предпоследней из собравшихся. Ариадна стояла поотдаль вместе с Женевьевой и негромко переговаривалась, преджде чем уйти домой. Женевьева же, ко всеобщему удивлению, решила остаться. Никто не проронил ни слова по этому поводу.
Марк, лениво стоящий у дерева, поймал её взгляд.
– Всё в порядке?
Марк кивнул. Женевьева, обернувшаяся на голос, подумала, что Мэри спрашивала её.
– Мама пошла домой. Хочет предупредить папу, а потом вернётся.
Чтобы избежать неловкости, Мариэлла кивнула с мягкой улыбкой, не подав вида, что вопрос адресовывался не ей. А потом взглянула на Марка, который прятал улыбку. Мэри сощурила глаза и покачала головой, передразнивая его, заставив мага тихо засмеяться.
На глаза попались розово-фиолетовые цветочки недотроги, и это напомнило Мэри о Николь.
– Ты не знаешь, где Адам? – скрывая раздражение, спросила Мелисса, но её пальцы отбивали стук по скрещенным рукам.
– Скорее всего, скоро спустится, – Мэри глупо моргнула, переваривая вопрос, и ответила, – Я стучалась к нему, когда сама вышла. Он ворчал, что встаёт, а я забежала к Николь.
– Она здесь?
Мариэлла несмело кивнула. Она тоже тревожилась за неё, но когда Мэри заходила к ней оба раза, та глубоко спала.
– Ей стало плохо и поскольку у неё не осталось родственников, они решили, что будет лучше, если рядом буду я. Они ещё высказали опасение, что она могла причинять себе боль зельями, наказывая за смерть уже второй матери, но.. Видимо, Николь рассказала, что мы с ней подруги и, – Мариэлла нервно вздохнула, задержала дыхание, но когда выдохнула, то словно сдулась, – Я не знаю. Я не могу ничем ей помочь. Я даже не уверена, что она захочет снова меня видеть.