Глава XXVI

–Ещё раз! – почти с грохотом ударяется рука Холмогорова по дереву стола.

–Кос, ты меня уже задолбал, ей богу...

–Я только разогрелся, давай ещё одну!

Скрываю смех за поднятой чашкой, отпивая кофе и перевожу взгляд от сложившейся ситуации.

Сентябрь клонился к закату, последние золотистые отблески на домах напротив сменялись промозглой серостью.

Я уютно устроившись в новеньком кресле, с улыбкой наблюдала за шахматной партией: Валера, сосредоточенный, с карандашом в руке, что-то черкал в своей небольшой доске, похожей на поле для записей в школьном дневнике. По всему было видно, что это своеобразная турнирная таблица, результат нашего общего противостояний, в котором, кстати, я выигрываю.
Космос, напротив, был воплощением нервозности. Каждый проигранный ход сопровождался тихим, но отчетливым вздохом, иногда — легким шлепком по воздуху.
Не злость, скорее, обида на собственную невнимательность, на эти ускользающие комбинации.
Его тёмные волосы, обычно взлохмаченные, теперь казались совершенно растрепанными от частых движений рукой.

–Ну вот опять! – пробормотал он, отодвигая пешку – Невозможно с тобой играть!

Филатов лишь криво улыбнулся, мельком глянув на доску.

–Учись, Космос. – его указательный палец летит вверх, а лицо приобретает эмоцию размышления о глубоком, словно он философ – Это не просто игра... Это стратегия! Отточенная годами стратегия!

Меня забавит эта перепалка.
Реакция Коса была такой искренней, а колкости Валеры — такими тонкими, что мне невольно хотелось рассмеяться.

Либо от нечего делать, либо ещё от чего-то мне непонятного, ребята стали частенько зависать у меня в кабинете и устраивать подобные истории.

Вновь перевожу взгляд с шахматной доски на оконное стекло.
Отражение выдавало усталые глаза, но на губах играла легкая улыбка, рождённая этой непростой, но такой уютной компанией.

–«Лето,» – мелькнула мысль – «Где оно?».

Казалось, только вчера мы открывали окна нараспашку, ощущая жаркий воздух, а теперь...

Время, как всегда, проскользнуло незаметно, оставив лишь легкую грусть осени.

Мне нравится этот маленький кабинет, затерянный в конце коридора, словно секретный штаб. Отделенный от шума и суеты, он стал моей тихой гаванью.
Больше не нужно возить эти бесконечные стопки бумаг домой, а потом к тем, кто ждал их уже тут.

Здесь, вдали от посторонних глаз, я чувствовала себя иначе.

И, признаться, это было неплохо.

Легкий холодок пробрался под шею, когда вспоминаю о причине, по которой так старательно скрывается эта "тихая гавань" от остальных кабинетов.