2 глава. Глобальная проблема общества.

Дни шли, разговоры становились всё искреннее. Саша был кристально честен с Женей и дворовой собакой. Не стеснялся подробно пересказывать все Мишины недостатки, в ролях показывая его поведение.
Его голос превратился в постоянный фоновый шум для Жени, словно кухонный «Маяк». Утро, день, вечер – никакой разницы, под ухом повторялось: «громко чихает, оставляет чай в кружке, кольца от заварки не отмываются, стрёмно одевается, заносчиво смотрит, тихо ходит, гундит под нос сам с собой, слишком редко расчёсывается, слишком часто моется, чересчур подозрительно входит в двери, неслышно дышит во сне, будто умер, перед сном что-то шепчет, утром похож на китайца, днём – на чурку, вечером пропадает, воняет сигаретами…»

- А ещё он обувь всегда ставит носками в дом. Если её переставить, ведь заметит и развернёт обратно. Каждый раз. И ведь не поленится… Странный.

- Тебе не кажется, что ты не менее странный? – мирным тоном спросил Женя, раскачиваясь на качеляхи крепко прижимая к груди сумку с гитарой. – Саш, ты даже это замечаешь. Ты никогда не был таким замороченным, что с тобой происходит?

- Замороченным? – повторил Саша, хмурясь. – Нормально всё со мной.

- Ну как знаешь, - пожал плечами Женя.

Они прогуливали Сашины пары в чужом дворе. Оставалось ещё в районе получаса, но уверен тот не был, поскольку не имел часов. Зато у Жени присутствовал надёжный внутренний таймер.

Трава совсем пожухла, октябрь задувал свой холод под куртки и штанины. Плотные джинсы не спасали щиколотки и протёртые колени. Те потом беспощадно ломило по ночам.

Саша поёжился, когда щеки коснулась ледяная капля.

- Вот опять, - притормозили качели. – Только утром закончился, - Женя протёр наморщенный нос салатовым рукавом. – Миша снова поздно вернётся.

- Ну и отлично, хрен бы с ним, - прозвучало в ответ бурчание.
Женя измученно взвыл, запрокидывая голову и принялся настукивать ею по балке.

- Да что ж такое-е, - гудел он. – Почему ты его так терпеть не можешь? Он же ничего плохого никому не сделал…

Саша фыркнул и возмущённо сложил на груди руки.

- По-моему, всё очевидно.

- Значит нет. Мне кажется, он не так ужасен, - тихо прошептал Женя, слезая на землю. – Пойдём домой. Учёба уже минут пятнадцать, как закончилась.

Не веря собственному слуху, Саша воззрился на него, даже не сообразив, что действительно пора идти. Ну вот, ещё и просчитался опять.

Ему с трудом удавалось принять такое доброжелательное отношение к Мише. Не укладывалось это в голове никоем образом, он не чувствовал, что эта выскочка заслужила даже толику его уважения. Да, тот потерял родителя, но и сам Саша через это прошёл, и ничего, живёт же как-то, ни от кого жалости не просит. Не такое уж это и достижение. Тем более, что сам Миша довольно прохладно отзывался о своих отношениях с матерью.

Миша не был для него родным. Не ощущалось его появление дома как возвращение давно потерянного брата, коим тот даже не являлся. И уж тем более не было того же облегчения, как от возвращения Володи. Воспринять его как близкого и хорошего друга, вроде Лизы, тоже было нельзя.

Сам Миша же совсем не стремился изменить отношения к себе. Он спокойно общался с Володей и Женей, без возражений помогал Рустаму на кухне и по дому. Стоит учитывать, что к плите Рустам больше никого не подпускал, что лишь добавляло ещё пару капель в озеро неприязни. Со стороны не возникало чувства, что у Миши присутствуют какие-то проблемы с общением.

Только пока дело не касалось самого Саши.

Вот тут-то и вылезали наружу черти, потому что Миша откровенно издевался. Нет, не устраивал подлянки, не оскорблял и не прибегал к силе. Он не делал ничего. Совершенно. Не отвечал на вопросы, не смеялся от шуток, не утруждался передать нужный предмет или отозваться на Сашины подколы. Проще говоря – игнорировал.

Будто Саши для него не существовало. Он не удостаивал того даже роли уровня назойливой мухи. Для Миши Саша – пустое место, без преувеличений.

В первые дни такое отношение было взаимным, а вот спустя половину месяца Саша начал бы сомневаться в собственной реальности, будь их только двое.

С проблемой такого разряда ему не приходилось сталкиваться никогда раньше, Саша привык вызывать у малознакомых личностей бурную и однозначную реакцию на себя. Либо его боятся и изо всех сил ненавидят, либо воспринимают как авторитета и не рискуют перечить. Третьего не дано. А вот такие выпады со стороны выскочки воспринимались как личное оскорбление.

На смену этой проблемы в мысли пришла вторая, а за ней третья, не давая передохнуть друг от друга, они рождались в черепушке нескончаемой вереницей. Саша привык к этому, а Женя привык к его задумчивому виду. Кажется, сейчас он был даже немного рад тишине.

Половина дороги пролетела незаметно, Саша не обратил внимание ни на неё, и на окончание мороси, ни на приближающуюся проезжую часть. Сейчас его слишком поглотили сомнения: озвучить своё заключение или нет? Он по кругу воображал себе реакцию на эту мысль, каждая становилась чуть хуже предыдущей, процент абсурдности рос. На моменте, где Володя намертво приковывает его цепью к каблухе, Саша встряхнул головой.

- Слу-ушай, - ненавязчиво протянул он, оглядываясь на Женю, - вот как ты думаешь, какие в наше время самые глобальные проблемы?

Собеседник нагнал его в несколько шагов, подстроился под темп и приготовился к занимательной дискуссии.

- Экология, - без промедления утвердил Женя. – Огромный урон нанесла война, до сих пор многие последствия не устранили. Большинство из них долгоиграющие – заводы к примеру. В них была необходимость, не спорю, но не было ресурсов и времени позаботиться об их безопасности для природы. Идём дальше – политика Советского Союза с одинаковыми неубиваемыми вещами сходит на нет, сейчас важнее то что дёшево, а не качественно, будь уверен, скоро это станет гораздо более серьёзной проблемой потребления… А мусор! Столько свиней в народе, ещё и леса жгут… И это только вершина айсберга! – сбивчиво перечислял он. – Об этом слишком мало говорят.

- Я не так начал, - Саша растрепал выгоревшую за жаркое лето копну на голове и шмыгнул. – Вот смотри.

Женя подтянул ремень сумки на плече, не теряя внимательности.

- Гляди, вот допустим ты мог бы изменить что-то по щелчку пальцев в нашей стране…

- Ну да, я же говорю, поднял бы вопрос экологии, - утвердительно закивал Женя, не сбавляя шаг. – А сколько животных, люди истребляют целые виды!

- Не-ет, ты снова не понял, - качал Саша головой, хмурясь. – Ладно, про страну я загнул. Ну вот в нашей семье, что бы ты изменил?

Резкий порыв ветра швырнул под ноги охапку коричневой листвы, однако хруста не последовало. Женя встал как вкопанный, порозовевшее лицо оголилось от того же порыва. Испытующие глаза горели синевой под октябрьским солнцем. Их цвет так похож на Володин, но вот взгляд совсем другой, слишком свежий.

- Если ты снова про Мишу, то нет, - его поза больше выражала возмущение, чем уверенность. – Я бы ничего не стал менять, ни по щелчку, ни ещё как-то.

Саша дёрнулся, ему было свойственно быстро терять терпение.

- Да нет! – подброшенные пинком листья разлетелись в стороны. – Что ж такое… - прошипел он сквозь зубы. – Ну вот смотри, наша семья, похрену, с выс… с Мишей или без, какая у нас сейчас самая главная проблема?!

- Я тебя не понимаю, объясни нормально, к чему ты клонишь? – не отступал Женя.

Саша зарычал, поджимая губы. Он не знал, как правильно сформулировать мысль.

- Хер с ним, ладно… - сложив замок из пальцев на затылке, он сплюнул на землю. – Я хочу на работу устроиться. Володя долго бузить будет?

Женя пожал плечами.
- Думаю, достаточно. А почему ты так решил?

- Да ну, - неопределённо протянул тот.

Ладонь с цветными костяшками с хлопком опустилась на яркую олимпийку, подталкивая. Мальчишки дружно перебежали дорогу и свернули в родной закоулок. Короткая заминка произошла только перед починенной дверью в подъезд, а дальше – ступени и тёплая родная квартира. Прихожая встретила их безлюдной тишиной. Саша нарочито громко выкрикнул:

- Мы дома!

Но ответа не последовало. Удовлетворённо кивнув, он скинул кожанку и продолжил оборванный разговор.

- Так вот, - потёр он замёрзший нос и свернул в открытую ванную. – Ты заметил, что, хоть Володя и вернулся, а жить легче не стало. Ну в плане, - он прочистил горло, открывая кран с горячей водой, - денежно я имею ввиду. Да, у нас тут пятый лишний, но мне кажется, еды стало ещё меньше, чем было только при Рустаме. Я, допустим, ем, как ел, а хватать перестало, а?

- Ну да, вообще есть такое, - неохотно согласился Женя, становясь рядом у раковины. – Мне казалось, как он вернётся, всё будет как раньше, не прям богато, но хотя бы продукты были.

- Во-от, ты меня всё-таки понял, - протянул Саша, вытирая ярко-розовые руки. – Я тоже так думал. Сначала вообще-то я думал, что племяш его маленький будет, и точно на работу пойду, чтоб его спокойно содержать можно было, одежда там, дети растут быстро, все дела, а тут вон чё оказалось. Ну а ты сам знаешь, как Володя над образованием трясётся… Я и отложил эту идею. А сейчас что-то похоже пора бы, засиделся я…

- Возможно и стоит поговорить с ним, - кивнул Женя, направляясь в коридор. – Только смотри, ак…
Он не договорил, остановившись в проходе кухни.

Секундное замешательство сменилось неловкой полуулыбкой.
- Ой, привет, Миш, - голос ощутимо притих и смягчился.

Саша сжал челюсти и грозовой тучей ввалился в кухню. Следом загремели чашки, полилась вода из крана, наполняя чайник. Он никак не отметил внезапное наличие выскочки дома. Нет, ну а что такого он сказал? Пускай знает, что он тут лишний, а если не нравится, надо было отвечать, а не подслушивать. Не Сашина вина, что он такой тихий. Если бы он себя нормально вёл, ничего бы не было.

Спичка шаркнула и вспыхнула в холодных пальцах, следом загорелся газ на конфорке. Сверху, как родной, расположился чайник. Опершись на раковину, Саша рассматривал швы на плитке, не порываясь нарушить молчание. Когда он вошёл, Миша сидел на подоконнике, свесив длинные ноги. С тех пор он ни разу не обернулся, так что не знал о его положении. С его громкостью передвижений, там могло бы и не оказаться никого.
За время чайной возни, Женя успел переодеться в домашнее, вернуться на кухню и впечататься в косяк. Саша покосился на шум, но оборачиваться до видимости Миши не стал.

Потирая ушибленное плечо, Женя уселся на подлокотник.

- Какая же всё-таки эта кухня маленькая, - пробормотал он.

За бурлением воды Саша даже не сразу осознал, чей голос слышит.

- Ты даже не представляешь, какое это счастье – иметь собственную кухню, - прозвучало совсем тихо.
Он успел забыть эту хрипотцу, что расслышал в первый день. Настолько редко Миша заговаривал при нём.

- Мне казалось, ты с тёть Аней жил, - как ни в чём не бывало удивлённо ответил Женя.

Сам того не осознавая, Саша старался как можно тише разливать кипяток по кружкам. Краем уха он пытался уловить каждый полутон в речи. В этой комнате столько усилий и не требовалось, но ему хотелось получить максимум.

- Так-то оно так, - прозвучало наконец в ответ всё с той же полу-безразличной интонацией. – Вот только когда мать про… - затем странный выдох, словно скрывающий за собой недостающее слово, - протранжирила все деньги, нам пришлось сдать квартиру и переехать в общагу. А там уже даже такой роскоши нет.

Саша поморщился, прихватил две дымящиеся кружки и направился к столу, сохраняя гримасу, чтобы донести её до выскочки. Тот, как и обычно, никак не отреагировал. Ну и чёрт бы с ним.

Едва приняв свежий чай, Женя подул и отпил немного, наслаждаясь разливающимся по горлу теплом. Запах собранной летом душицы окутывал лёгкие изнутри, пробирая до самой души. Распахнув зажмуренные от наслаждения глаза, он кое-что заметил.

- Ой, а ты тоже, наверное, хочешь? – оглянулся он на Мишу, не обнаружив третьей порции.

- Не парься, я сам, - отмахнулся тот, по-кошачьи соскакивая на пол.

Саша фыркнул и залпом выпил половину, обжигаясь. Он наблюдал исподлобья, как хозяйски выскочка орудовал на их кухне, переставлял всё с места на место, знал, где что лежит и перекладывал, как вздумается. Так было и со всей остальной их квартирой: мыло не на своём месте, переставленные учебники и переложенные тетради, передвинутые в непривычном порядке вешалки с одежной и полностью перешедший в чужие владения ящик в комоде. И в завершении картины – матрас посреди их с Женей комнаты, их неприступной крепости, за порог которой не ступала ни одна вражеская нога. И уж тем более две. И вдвойне тем более не спал ни один враг у них на полу.

Вообще Саша с нетерпением ждал лета, чтобы вернуть матрас обратно на балкон и вместе с тем отселить нового жильца. Если только этот самый жилец не доконает его раньше.

Чувствуя нарастающее напряжение от едкого Сашиного взгляда, Женя вновь отвлёкся от своего напитка и предложил:

- Может вам всё-таки стоит уже поговорить?

Саша снова фыркнул в кружку, не отводя глаз. То, что случилось после, он не ожидал никак – на него взглянули в ответ. Две тёмные, почти чёрные бездонно глубокие пропасти. Впервые с их встречи на качелях, тогда Саша не сумел оценить всю суть этого мёртвого взгляда. Он уставился в кружку, а потом на Женю.

- Мне не о чем с ним говорить.

- Понятно, - кивнул Женя, - эта сторона услышана. Что насчёт вас, Михаил?

Тот пожал плечами и отставил кружку на подоконник.

- А вот я бы высказался.

Саша удивлённо вскинул брови и вновь поднял взгляд. Он уже почти смирился с Мишиной игрой. По её условиям, вроде как, достаточно просто делать вид, что они существуют параллельно, тогда не будет никакого сбоя. При этом никто не мешал ему свободно делать в отношении Миши что угодно. Не так плохо вроде, может уже и не надо ничего менять.

- Мы познакомились при странных обстоятельствах, мне, знаешь ли, не очень приятно, когда мне с ходу пытаются начистить морду без каких-либо на то причин.

Женя поперхнулся и вскинул руку, указывая на Сашу.

- Обвиняемый, ваше оправдание?

- Мимо, - словно скрежет двигаемого валуна, отозвался тот. – Пусть договаривает.

Женя перевёл руку в сторону Миши, давая возможность продолжить.

- Это первое. Второе – я не просил меня сюда приводить, в ноябре мне исполнится восемнадцать, так что нет необходимости становиться лучшими подружками и плести друг другу косички, – он опёрся на локти и подался вперёд. – Так вот, после нового года меня здесь уже не будет, и Владимир Николаевич ничего не сможет мне предъявить. До этого момента я бы предпочёл не портить друг другу жизнь. Просто отвали от меня, и на этом сойдёмся.
Женя неопределённо кивнул и вернул слово Саше, но, едва тот хотел ответить, импровизированного регулировщика легко позвали за плечо.

- Товарищ судья, позвольте, да, спасибо, - вернул его руку Миша. – И последнее – хватит двигать мою обувь, я знаю, что такой хернёй только ты тут занимаешься, - договорив, он откинулся к раме и взял кружку. – Всё, товарищ судья, пусть выскажется, а то накипело, смотрю.

Женя, немного опешив, вернул руку в сторону Саши. У того выражение лица не менялось совершенно, замерев каменной маской. Кажется, об идее разговора Женя успел пожалеть, поскольку жар от Сашиных мыслей почти ощутимо расходится по кухне, а костяшки побелели, готовясь решить вопрос радикально и бесповоротно.

Пресекая желание выдать убийственную тираду, он лишь отставил кружку, сухо ответил:

- Договорились.

И удалился в комнату. Что ж, раз терпеть его только до нового года, значит главная проблема решила сама себя. Осталось разобраться только с работой.

За спиной остались недоумение и неопределённость в отношении его ответа. Женя заметно погрустнел, поскольку не такого исхода добивался. Ему хотелось помирить их, помочь найти общий язык, точки соприкосновения. Этот светлый человечек всегда надеялся прийти к компромиссу и подружить кошку с собакой.

Но стоило учесть, что эти двое – дикари и привыкли драться за кусок мяса. В их случае в качестве добычи выступала квартира и семейная иерархия. Саша не собирался мириться с указанным ему местом, он всегда сам решал, как ему себя вести, что говорить и как к кому относиться. Сашу такое отношение не устраивало, и раз не выходило это донести до Миши, то и считаться с ним он не собирался. Пускай доживает свой срок на правах квартиранта и валит на все четыре стороны.

Приземлившись на раскуроченную кровать, Саша невидяще уставился на идеально застеленный матрас перед собой. В этот раз Жене не удалось их помирить, видимо, не судьба.

Теперь нужно разобраться с проблемой номер два – финансовой. Чуть помешкав, Саша уверенно направился к рабочему столу и вытащил из-под груды Жениных тетрадок ворох относительно свежих газет. Новостями всегда интересовался Володя, но в его отсутствие эта привычка перешла к ним с братом. Читали они не так тщательно, скорее мельком пробегались по главным заголовкам, а потом пересказывали друг другу.
В этот раз интересовала его не жёлтая пресса, грабежи и политические новости, а объявления о поиске сотрудников. «Свет в Белом доме зажгли, свет в конце тоннеля пока не виден», задержавшись на шуточной картинке, Саша ухмыльнулся, вооружился карандашом, обрывком тетрадной страницы и принялся за дело.

«Торговая фирма приглашает организации и частных лиц представлять интересы фирмы в регионах», он почесал нос и приблизился к мелкому шрифту: продают «зубную пасту, кофе, шоколад, соки…», чуть ниже указывались номера и «г. Москва». Далековато, подытожил Саша, но всё равно записали и продолжил поиск.

«Погружные насосы ЭЦВ», возводимые дома от «Трантинвест», ВАЗ-2108 в розницу… Всё не то. Отложив в сторону газету, Саша достал следующую. Там его ожидала реклама кредитных карт, вкладов под 350% годовых от невиданных сумм и предложение купить оптом продукцию «Reebok», но по-прежнему ни одного вакантного места. Решимость найти что-то здесь постепенно начала угасать, когда и в третьем выпуске ничего не нашлось. Следом попался «Советский спорт» вчерашней даты, и ни одной колонки с объявлениями, зато куча информации о теннисе, плавании и футболе. На последнем он задержался минутой дольше. Снова не то.

Гора забракованных газет успела вырасти до приличных масштабов, а он продолжал доставать их, склоняться над маленькими буковками в конце страниц и чиркать на листке заведомо неподходящую информацию. Роль старшего бухгалтера ему была явно не под силу, а охранник вещевого склада не подходил ни по графику, ни по зарплате. Вакансии по типу грузчика или работника на стройке вполне подошли бы, но, как назло, попадались только в совсем старых выпусках и наверняка были бы неактуальными. Столбец с телефонными номерами рос, ему предстояла занимательная прогулка до телефонного автомата.

Спустя время, Саша собрал на своей оторванной страничке весьма приличный список и не вполне удовлетворённый разогнул спину. В глаза ему вперился свет отражающейся в окне настольной лампы.

Уже успело стемнеть. К нему ни разу не зашли, и это было не похоже на переживающего по любому поводу Женю. Миша уже начал на него дурно влиять, это точно. Сегодня Женя его оправдывает, а завтра что? Они станут не разлей вода, будут вместе зависать после занятий и гонять в центр за газировкой и мороженым?

Отметив про себя, что он не знает даже, куда Миша поступил в Самаре, Саша потянулся. А какая, собственно, разница?

Из коридора послышался лязг открываемого замка. Либо Володя, либо Рустам, оба варианта были интересны в схожей степени, так что Саша поспешил выбраться из логова на встречу. В проходе прихожей уже приветственно маячил Женя. Забитая вешалка пополнилась тяжёлой синей паркой со светоотражающими полосами на рукавах и размашистым «ДПС» на спине.

- Привет-привет, ребятки, - поприветствовал их Рустам, оставшийся в тёмном свитере и тяжёлых шерстяных штанах с красной строчкой.

Его смуглые щёки обветрились от дежурства на посту, но порозоветь не успели, значит напарник подвёз на патрульной машине. Бородинский выглядел уставшим, но к диалогу располагал в любом состоянии, поэтому Саша сигнализировал, что ждёт его в комнате и скрылся за дверью.

Рустам был единственным счастливым обладателем личной комнаты, хоть и совсем крошечной – кровать да шифоньер, вот и всё, уже не развернуться. За тёмными деревянными дверцами аккуратно лежали вперемешку его и Володины вещи. Всё как в армии, кровать заправлена под линейку, перьевая подушка треугольником. Ни единой лишней детали, словно здесь и не жил никто. Володя любил порядок, а Рустам – чистоту, здесь то и схлестнулись их пороки. По отдельности всё выглядело бы совсем иначе, но имели что имели.
Облокотившись на бортик кровати, Саша ждал, когда Бородинский намоет свои руки по самый локоть и подойдёт на разговор. И вода, обязательно почти кипяток, иначе недостаточно чисто. Туда же личный кусок дегтярного мыла. Не то, чтобы он был настолько брезгливым, просто никто больше не выносил этого запаха на теле.

- Ты меня удивляешь, Сашок, - вошёл владелец комнаты и прикрыл за собой дверь. – Что за разговор такой втайне от Женьки? Что случилось?

Он интересовался искренне, неподдельно переживал за них, как за собственных детей.

- Не от Женька, а от вон того казуса на кухне, - поправил Саша. – Он меня напрягает, не надо ему ничего лишнего знать.

- Хорошо, так просвети же меня, - попросил Рустам, стягивая жаркий свитер.

Коротко стриженные жёсткие волосы и короткая щетина наэлектризовались. Рустам потёр её, а следом коснулся уголка батареи. Раздался тихий щелчок и короткая вспышка.

- Тема такая, - начал Саша, доставая из кармана смятый исписанный листик, - на работу хочу устроиться, вот повыписывал тут несколько вариантов.

- Ну-ка, давай поглядим, - протянул Рустам руку. – Так, что тут у нас… Ого! Не мало, постарался, - отметил он. – То, что первое написано, это тебе не надо точно, у тебя ни склада, ни финансов вложиться, - начал он мозговой штурм, присаживаясь на край кровати.

- Ну да, - покивал Саша, опускаясь рядом, - а вот, вторая?

- Реклама? – почесал Рустам подбородок. – Целый день стоять на холоде флаеры раздавать? Неблагодарная работа, - покачал он головой. – Не, Сашок, ты можешь больше. Вот в эту контору вообще не суйся, - указал он на пятую строчку и пояснил: – Они на деньги кидают.

Он задумался ненадолго, вчитываясь в забористый почерк. Не спешил, взвешивал каждый вариант. Саша под боком терпеливо ждал вердикта, разглядывая свои босые пальцы ног. Попеременно то пытался сковырнуть ногтем на одной мозоль с другой, то просто сцеплял пальцы, а после постукивал стопами друг о друга.
Наконец Рустам протянул ему страничку, готовый подытожить.

- Я заметил, что у тебя довольно много вариантов с калымом. Это хороший вариант, если ты хочешь по-быстрому заработать какую-то сумму, но на постоянку она не подойдёт. Если тебе это интересно, я узнаю у своих ребят, - предложил он. – Идти абы к кому без контракта затея не самая безопасная. Тебе вообще для чего деньги нужны?
Саша не успел остановить себя и выдал всё как есть:

- Так нам не хватает, хочу тоже в семью зарабатывать. Ртов больше, а продуктов меньше, сам же видишь. Я из нас единственный совершеннолетний, - сказав это, он оглянулся и притих.

Рустам отвернулся в сторону и поджал губы. Поднимаясь к шкафу, он постарался прогнать это выражение со своего лица, будто ничего не случилось у него внутри.

- Я понял тебя, Саш, хорошо, - кивнул он. – Давай поступим так, я поговорю с Володей по этому поводу, мы постараемся решить вопрос. Вы лучше учитесь, Саш, с работой учёбу совмещать тяжело, пользуйся возможностью, пока мы молодые, - усмехнулся он. – Так что давай, не забивай голову. Иди лучше уличные штаны смени и иди к ребятам, скоро ужинать будем.

Проходя к выходу, Саша чувствовал этот перелом в голосе Рустама, и не знал, как отнестись. Привкус вины переходил в ощущение, что Бородинскому известно что-то, чего не знает он сам. И не быть ему Сашком Тарасовым больше, если он не разузнает, о чём старики недоговаривают.

- Ты всё-таки это, - оглянулся он, - своих поспрашивай. Женьку куртку зимнюю куплю, - прогнул он свою линию, выходя.