3 глава. Ученье - тьма, а не ученье - свет в конце тоннеля.

Утреннее солнце заползало краешками лучей в комнату мальчишек. Оно не умещалось целиком, лишь заглядывало, чтобы сверкнуть гранями полупустого стакана на столе, пощекотать веснушчатые Женины щёки на подушке, собрать пылинки в узор и разбудить Сашу. Он поморщился от яркого света, попытался укрыться в локте, но было уже слишком поздно – неглубокий сон улетучился.

Саша растянулся в стороны, заползая кулаками под сбившееся над головой одеяло, и покряхтел немного. В глубоком зевке щёлкнула челюсть, сухие сонные глаза проморгались и упёрлись в выбеленный потолок. Саша любил утро выходного дня за неспешность и абсолютную предоставленность самому себе. Ведь профессиональный прогульщик знает, что, когда ты прогуливаешь занятия – ты скрываешься, имитируешь деятельность. Это не одно и то же, что законный отдых. В последнем наслаждение совсем иного уровня.

Пролежав ещё с десять минут без дела, Саша лениво свесил ноги по очереди и сполз за ними на пол. К правой стопе сразу же прилипла какая-то крошка. Он обтёр её, расправил сбившиеся трусы и поплёлся к двери.

Накануне буря из раздумий не давала ему заснуть допоздна. С момента пополнения в их квартире, он не помнил ни одной спокойной ночи, после которой не чувствовал бы себя разбито. Такой хронический недосып заметно портил характер, а тот и без этого не сахар.

Оказавшись в коридоре, Саша в два движения оценил обстановку: короткий взгляд влево – дверь в маленькую комнату приоткрыта, значит Рустам ещё спит; взгляд в право, но чуть более долгий. Он ожидал иной картины, на кухне должен был быть Володя, а не Миша. Тот взглянул в ответ, коротко кивнул и продолжил чиркать что-то в тетради. Неожиданно и непривычно. Первой реакцией Саши было подойти, но он вспомнил о договорённости не портить друг другу жизнь. Выходит, теперь его замечают, но они стали ещё дальше друг от друга. Даже непонятно, плюс это или минус.
Он заперся в туалете и принялся высвобождать из памяти вчерашние умозаключения. Володя за ужином не дал возможности поговорить на интересующую тему, но зато подлил масло в огонь первой проблемы. Он указал на враждебность в их семье, это замечание было мимолётным и осталось бы незамеченным, но Саша знал. Володя к важным темам даёт подготовиться, забрасывает удочку при всех, а после вылавливает по одному и устраивает разбор полётов. Вот только никто не мог предсказать, когда этот трудный разговор с глазу на глаз настигнет. День, неделя, месяц? Когда Володя посчитает нужным.

Это было на руку, поскольку и у Саши имелась парочка вопросов. Он сложил перед сном все данные и пришёл к неутешительному ответу – Володя скрывает больше, чем просто похороны. Финансовые неувязки начались с момента его возвращения. Ранее этим вопросом они занимались вдвоём с Рустамом, их доход позволял обеспечить семью едой с запасом, одеждой достойного качества, иногда даже удавалось достать через знакомых что-то редкое и стоящее, хватало и на развлечения в виде вылазок в кино, посиделок с друзьями или путешествий по области.

За три месяца жизни без Володи они ограничились лишь необходимыми для Жениного поступления расходами и копеечной подготовкой Саши к учебному году. Холодильник из наполненного перешёл в статус «самое необходимое». Стоило признаться, в обществе трёх мужчин аппетит гулял зверский.
Сейчас же разница их положения стала едва не осязаемой. Все об этом молчали до недавнего времени, но Саша видел уменьшение объёмов покупаемых продуктов, замечал за Рустамом хитрости в приготовлении. Те же котлеты стали на вкус более хлебными, хоть это и пытались прикрыть специями. Он не мог винить в своём недоедании Мишу, ведь тот почти не ел. При этом в разговоре Володи и Рустама Саша услышал, что зарплату на новом месте ему обещали не хуже заводской. Значит их проблема – это последствия событий, о которых у Саши не было информации.

Всё сводилось к одному – поездка в Тольятти, смерть Володиной сестры и появление Миши. Знакомых в том городе у него не осталось, Володя ничего не говорит, а значит остался последний шанс – Миша. Быть может он не знает, в чём дело, но он был с Володей в момент, когда что-то изменилось. Пускай, он не окажется свидетелем, но ситуация с матерью ему известна. Он должен что-то знать.

Наполнив лёгкие решимостью, Саша спустил воду в бачке и был готов выйти и ринуться в бой, как вдруг его попыталось притормозить внутренне давление. Точно. Договорённость. А как же тогда расспросить Мишу?

Попыталось, но не справилось, потому что в следующий момент Саша уже стоял у кухонного стола.

- Что пишешь? – изображая заинтересованность спросил он.

Миша, не моргнув, перевернул страницу на пустую.

- Секретики? – продолжал Саша задавать пока что бесполезные вопросы. – Володя тебе утром мозги не пытался промыть ещё?

Выражение лица напротив никак не менялось, Миша смотрел на него как на идиота.

- Ты хочешь, чтобы я извинился, да? Тогда ты будешь со мной разговаривать?

Миша глубоко вздохнул и потёр переносицу.

- Мне вот интересно, - едва различимо прогудел он, - у тебя в мозгу есть хоть какой-то фильтр? – тёмные глаза вонзились в Сашин лоб, прожигая в нём дыру. – Ты, прежде, чем нести херню, хоть иногда анализируешь этот словесный понос?

Саша поджал губы, силой удерживая себя нагрубить в ответ. Сейчас нельзя, нужно хотя бы попытаться.

- Будешь чай? – его планировавшаяся вежливой улыбка больше походила на спазм.

Миша откинулся на спинку дивана и запрокинул голову. Чёрные кудри рассыпались по коричневой ткани в жёлто-синий кубик. Он будто молча кричал, смотря «в небо», и содержание этого крика было по смыслу, как: «Господи, да где же я так нагрешил, что он от меня не отвяжется». Однако вслух Миша так ничего не ответил. Сочтя это за согласие, Саша направился к чайнику.

Его движения заканчивались громче, чем стоило, поскольку нервировать этот человек его не перестал. Было трудно представить, где взять достаточно терпения, чтобы выведать всю необходимую информацию, не прибегая к пыткам.

Миша будет вытягивать из него нервы по ниточке, Саша не сомневался. Он доведёт его раньше, чем наступит январь. Раньше даже, чем закончится ноябрь.

- Не забудь добавить побольше заварки и разбавить на три четвёртых, - комментировал тот из-за спины.

- Извращенец, - тихо фыркнул Саша себе под нос.

Счётчик прогноза нервов сократился ещё на пару недель.

- Что-что ты сказал? – прошипело над ухом.

Саша от неожиданности отскочил в сторону, едва не опрокидывая расставленные кружки.

Сегодня. Его нервы закончатся сегодня же.

- Ты нормальный?! – едва не срываясь на крик, выдал он. – А если бы там кипяток был?

- Мне послышалось, ты назвал меня извращенцем, решил уточнить, - без намёка на шутливость ответил Миша.

В тени от утреннего солнца синяки под его глазами казались ещё чернее. Глазницы будто ввалились.

- Ты, когда молчал, было приятнее, - заключил Саша, подталкивая его в спину по направлению обратно к дивану. – Сиди и изображай умного дальше.

На удивление, сопротивления не возникло. Саша прекрасно помнил их единственный физический контакт – тогда Миша оставил ему крупный синяк на рёбрах, теперь же его мышцы больше походили на тряпочки.

Едва достигнув дивана, тот развернулся и снова подошёл, в этот раз уже по правый локоть от Саши.

Создавалось ощущение, что Миша прекрасно понимал, что люди от него хотели, и специально делал наоборот. Нужно общаться – игнорировал, нужно молчать – говорил, пытаешься тише – всё слышит, а в упор и громко – как об стенку горох. Ему чай наливают, нет, чтобы спокойно подождать, надо под руку лезть.

- Чё тебе надо? – буркнул Саша, косясь.

- Слежу, - ответил Миша, не сводя взгляда с его рук.

- За чем тут следить? – огрызнулся он. – Чё я, чай с водой не сделаю?

- Чтоб ты мне борных шариков вместо сахара не кинул, - ответил невозмутимо тот, отходя на шаг в сторону, чтобы подпустить к плите.
Саша закатил глаза и вооружился полотенцем.

- Тебе полезно, - между делом отпустил он комментарий.

Из носика чайника уже начинал струиться пар, нужно было подловить момент перед свистом, чтобы не перебудить всех. Ещё тридцать секунд гробовой тишины, и на границе слуха раздался слабый писк. Саша резко щёлкнул свистулькой и схватил чайник. Кипяток с шипением ударился о раскалённые стенки.

- А газ чего не выключил, богатый что ли? – прокомментировал Миша.

- Раз такой умный, сам бы и выключил, - прозвучало в ответ, но ручка всё же провернулась.

- Чай тут ты готовишь, я не лезу, - пожал плечами наблюдатель, держа руки за спиной.

Саша снова закатил глаза, разливая кипяток по кружкам.

- Будешь так часто делать, морщины скоро появятся, - вставил ещё пять копеек тот.

- Да чё ты доколебался?! – с грохотом ставя чайник на решётку, гаркнул Саша.

- О-о, вот оно как, - жилистая рука потянулась вперёд под кошачью интонацию, - не приятно что ли?

Саша отпрянул, а после сообразил, что Миша тянулся за кружкой.

- Это мой, - констатировал он очевидное.

Однако Миша даже ухом не повёл. Он вернулся за стол, ухватил пальцами карандаш и перевернул страницу тетради в обратном порядке. Саша недовольно взял оставшийся бокал и сел напротив.

- Мне теперь эту холодную мочу пить? – взгляд серых глаз потемнел от тяжести лба.

Миша пожал плечами и сделал небольшой глоток из чужой кружки. Саша вновь поджал губы.

- Издеваешься, - подытожил он.

В ответ Миша медленно утвердительно кивнул. Он походил на чертёнка, никогда не видевшего солнечного света в своём Аду.

- Я всего лишь за тобой повторяю, - невинно промурлыкал он. – Вот как глаз дёргаться начнёт, тогда и отстану.

Саша нахмурился. Ему казалось, что Мише не заметны его действия, поэтому он неосознанно повышал градус своих выпадов. Так тому было не всё равно?

Проглотив залпом весь невкусный чай, он даже не поморщился. Видимо, растерянность была очевидной, потому что Миша ухмыльнулся и продолжил писать.
Услышав звук насмешки, Саша резко вскинул голову, но та уже успела сбежать с губ. Или вовсе там не появлялась.

- Ты вообще умеешь улыбаться? – сказав это, Саша поздно спохватился.

Он не планировал озвучивать мысли.

- Опять понос, - шепнул Миша и отпил ещё пару глотков, не отрывая руки от бумаги.

- Ты левша, - утвердительно сказал Саша, не придавая значения уколу.

- Ты затыкаешься когда-нибудь? – огрызнулся Миша.

Саша хмыкнул, довольный непривычным многословием Миши. За последние сутки он услышал от него больше, чем за всё время. Быть может план не так провален?

- Почему тебя не переучили? – продолжал он донимать.

- Выйди вон, не твоё дело, - Миша не хотел подпускать его.

- На кого ты учишься? – задал Саша первый настоящий вопрос и приготовился получить очередной билет в определённом направлении.

Миша цокнул языком, взялся за корешок тетради и кинул ею в Сашу. Рефлекторно выставив руку, Саша схватил её раньше, чем та угодила в голову. На ладони раскрылись формулы и термины, по полям разбежались чертежи.

- Ты электрик?

- Не думал, что ты умеешь читать, - Миша притянул колено к подбородку и облокотился к спинке, - быдло, вроде тебя, обычно использует книги, чтобы подпереть шатающийся стол, пока играет на нём со своими дружками в карты и разливает по рюмкам водяру. Я радиотехник.

- Нифига, - удивление было обращено к непривычно длинной тираде. – И чё так?

- Мамка хотела, - равнодушно ответил Миша и протянул руку, чтобы вернуть тетрадь.

- Значит Володя теперь обучение тебе оплачивает, - невидяще вернул вещь Саша, детали пазла наконец сложились воедино.

Загадка разгадана, он почти выдохнул с облегчением, но Миша оборвал его.

- Нифига, - фыркнул он, - я сам на бюджет поступил.

- Ой, умник дофига, - выплюнул Саша, сложил на груди руки и откинулся к стене, ничуть не восхищённый. – Велико ли достижение.

- А сам-то, в каблухе, на кого ты там учишься? Бетономешальщик? – надменно помахал Миша кистью, будто отгоняя его от себя.

- К твоему сведению, я тоже сдавал экзамен в «Аэрокос», - не уступал Саша.

- Но поступил в шарашкину контору, потому что баллов не хватило, - закончил за него тот.

- Мне двух баллов не хватило в конкурсе до бюджета, - не дал шанса позлорадствовать Саша. – Володя бы не стал оплачивать моё обучение.

Миша вскинул бровь, смотря на него как на умалишённого.
- Это он так сказал? – недоверчиво прозвучал вопрос.

- Нет, он не в курсе, что я туда подавал доки, - пожал Саша плечом. – Я же не его племянник как ты или Женёк, не будет он на это тратиться. Я закинул туда, куда хотел поступить, и ещё один варик туда, где точно возьмут на бюджет. Не судьба, как видишь.

- Ты точно придурок, - подытожил Миша. – Неизлечимый.

Саша поморщился, но гримасу смазал зевок. Приговорив разговор к окончанию, Миша вновь открыл нужную страницу и погрузился в изучение. Не имея больше бесящих вопросов, Саша задумался, решая, как теперь двигаться дальше.

У него имелся значительный прорыв. Да, они далеки до душевных разговоров о детстве и смысле жизни, но Саше это и не нужно. Ему требовалось, чтобы Миша выдал ровно столько информации, сколько потребуется для разгадки тайны Володи. Раз вариант с платным обучением отпал, оставалось не так много домыслов: кредит на неизвестную покупку или оплата чьего-то лечения. Он планировал отбрасывать их по очереди, пока не останется последний, максимально похожий на правду. С этой догадкой он и встретит Володю в неизбежном разговоре. Теперь нужно было подгадать момент, когда бдительность Миши немного ослабнет, и можно будет продолжить расспросы.

Саша терпеть не мог сидеть в засаде. Ему было больше по душе идти напролом, не заботясь о последствиях, а потом уже разбираться что к чему. Время тянулось медленно, пока он наблюдал за прерывистыми движениями карандаша. Кажется, они просидели уже больше двух часов, однако Миша заполнил только половину страницы, ещё треть которой зачеркнул, а минутная стрелка и вовсе сдвинулась лишь на два деления.

Саша не-на-ви-дел засады. Куда лучше мгновенная казнь. Гораздо легче отрывать пластырь рывком, а не вырывать волоски по одному. Уж лучше махом, как когда сразу признаёшься, что не готов к уроку, чем ждёшь, когда до тебя дойдёт список. Он мог бы придумать ещё сотню таких примеров, но до сих пор сам не знал, почему молчит, а не пытает Мишу, свесив головой с балкона.

Продолжая следить за покачиванием карандаша, он оправдывал это тем, что Женя ещё спит и будет не в восторге, когда его разбудят таким варварским методом. Да и в целом, тот никогда не приемлел насилие.

Быть может лучше проследить за Володей и не изобретать велосипед? Он точно должен делать что-то странное, достаточно лишь выявить это, тогда не придётся говорить с Мишей и трепать себе нервы.

- Эй, патлатый, - позвал он, давая этой затее последний шанс. – Кучерявый, эу, - пощёлкал он перед носом.

Опять эти игры. Не отзовётся, и чёрт с ним, уж лучше план «Б».

- Миша, - выдавил он без энтузиазма и, к удивлению, встретил чёрные глаза.

Миша смотрел не отрываясь, испытующе и прямо до костей. Саше стало казаться, что его вот-вот обличат до самых страшных и глубоких тайн, но оторваться не выходило. И продолжить говорить тоже, поскольку он не решил, что хочет узнать. Они молча плавили друг друга, не моргая.

Вдруг со стороны послышался сладкий зевок и шаги босых ног. На кухне появился Женя со взрывом на голове. Встав на входе, он потянулся, оголяя мягкий живот, потёр глаза и осмотрел присутствующих с нескрываемым восторгом.

- Вы чего тут, домашку делаете? – удивился он, приближаясь. – Вместе? Погодите, я с вами! Сейчас, секундочку, - он быстро скрылся за дверью комнаты.

Не успел Саша ничего осознать, как его уже теснили стулом и заваливали стол перед ними тетрадками и ручками. Женя всучил ему одну из них, затем толстенную общую тетрадь, исписанную за пару месяцев лишь на десяток страниц, и сел рядом, раскрывая свою. Саша даже не удивился, где тот всё это достал. Кажется, Женя разбирался в его вещах больше, чем он сам.

О недавнем сне на веснушчатом лице говорил лишь отёк и след подушки на щеке, в остальном тот уже был полностью поглощён работой. Саша не знал, то ли тот так полюбил своё училище, то ли так старался поддержать любые способы их сплотить. В любом случае учиться у него желания не было, тем более в свой законный выходной.

Он взглянул исподлобья на не отвлекающегося Мишу, старательно вчитывающегося в задание Женю, на воцарившийся вокруг бардак и откинулся обратно к стене. Ну уж нет. Не в этот раз.

Спустя время, когда Женя разобрался с условиями задания, то начал корпеть над выполнением. Это оказалась математика, ровные строки аккуратно выведенных цифр и букв забегали по бумаге. Пока дело касалось лишь записи схемы решения, всё шло хорошо, но, когда дошло до использования формул, Женя застрял. Он вновь и вновь переписывал одно и то же, подсчитывал на черновике и всё зачёркивал. Тут уже и Миша подключился, притянул тетрадь к себе и принялся читать. Набросав на Женином черновике пару-тройку своих каракуль, он вернулся к своим конспектам. Женя на время просветлел, продвинулся на пару действий и снова увяз. Снова пихнул Мишу в плечо, тот оторвался, ткнул куда-то, но ничего не сказал. Женя недоверчиво покосился на него, на то место, куда тот ткнул и снова на него.

- Не-а, - выдал он.

- Что «не-а»? – переспросил Миша, не отрываясь.

- Ну то «не-а», не сходится, - покачал Женя готовой, и обвёл пару строк на черновике. – Я пытался уже.

Миша вернул черновик обратно к себе.

- Ну не так посчитал, наверное.

- Да нет же, вот, всё на местах, - потыкал он ручкой в числа.

- А икс где? – спросил Миша.

- Так вот же, - показал Женя.

- А, ну да, - согласился тот. – А где?.. А, вот… Ну тогда… - он задумался, зависнув с карандашом над бумагой.

Саша чуть подался вперёд, заглядывая. Женин почерк он с лёгкостью мог разобрать даже вверх ногами, настолько тот был каллиграфичным.

- Тридцать один, - заключил он, возвращаясь на место.

На него поднялись две пары глаз: одна пара была удивлённая, другая – недоверчивая.

- Ты что-то выдумываешь, - фыркнул Миша и переписал уравнение на новый лист. – Ну да, какие тридцать один, это вообще дискриминант.

- Так ты дальше считай, - закатил глаза Саша. – У тебя выходит девятьсот шестьдесят один под корнем и число с минусом, сокращаешь там всё, все дела, ответ должен в функцию входить, минус не подходит по условиям, остаётся тридцать один, вот и всё.

Пока Саша договорил, Миша уже успел прописать столбик и разочарованно с ним согласиться. В итоге стояло то же число, что и назвал Саша. Переглядываясь между ними, Женя наконец задал вопрос:

- А откуда? – хмурился он.

- Из таблички квадратов, Жень, - объяснил Саша. – Помнишь, я тебе прописывал? Где она?

- А-а! Эта! – понял Женя и вынул из обложки бережно сложенную страничку. – Вот она. Получается тут мы десятки берём, тут… Тогда понятно, да.

Саша хотел уже продолжить держать свой уверенный нейтралитет, когда тот умоляюще взглянул на него. Тогда поделать уже нечего, он обречённо вздохнул и забрал тетрадь к себе.

- Давай, что дальше не понятно.
Он не успел расценить брошенный на себя Мишин взгляд, когда тот уже успел скрыть его. Однако, быть может ему показалось, но там было что-то схожее с удивлением. Непривычная эмоция для этого лица.

Вслед за этой задачкой, Женя попросил объяснить ещё одну и ещё… Кажется, Саша пересказал ему половину материала алгебры девятого класса в максимально сжатой форме. Они исписали ещё порядка пяти страниц на пару, устраивая баталии за место в клеточках. По итогу этого мозгового штурма Женя собрал все пояснения и разложил вокруг себя, словно алтарь, а Саша раскрыл свою общую тетрадь на месте, где нехотя переписывал задание на следующую неделю у однокурсника. Войдя во вкус, он перешёл на них, чувствуя, как расслабляется мозг, угнетённый ежедневными проблемами. Здесь лишь цифры, никаких чувств.

Застали их шушукающимися и передающими по кругу записи уже когда солнце было высоко, а животы попеременно урчали от голода. Рустам шокировано завис над ними, протирая выбритый подбородок свисающим с плеча полотенцем и разглядывая множество таблиц и формул. Он не хотел мешать в начале, но, когда часы на стене указали на одиннадцать тридцать, терпению пришёл конец.

- Так, юные и уважаемые Лобачевский, Остроградский и Чебышёв, приберите-ка вы свои научные писания и давайте позавтракаем, - призвал он.

Ребята протестующе загудели, не успевая дописать последние строки.

- Если у вас сегодня такое рвение к обучению, давайте учиться готовить что-то серьёзнее пельменей, - предложил Рустам, усмехаясь.

- Ой, не, - махнул Саша рукой, - ты сам мне всыпал по первое число, когда я в последний раз к плите подошёл.

- Конечно, - согласился тот, - так ты ж, балбес, пачку вермишели дотла сжёг, забыл?

- Это детали, их не обязательно озвучивать, - запротестовал Саша, вставая. – Всем будет лучше, если я сейчас тактично смоюсь, господа математики, до свидания!

- А что, - хмыкнул Миша, закрывая тетрадь, - я бы посмотрел на гопника Сашу в образе кухарки. Рустам, а фартучка для него не найдётся? Только покрасивее, он у нас та ещё фифа, - уточнил он.

Рустам лишь покачал головой, доставая из ящиков необходимую посуду.

- Между прочим, - подметил он, - лучшие повара – это мужчины, а дамы, вопреки всеобщему заблуждению, тоже очень любят вкусно покушать. Вот как ты, Саша, собираешься удивить свою возлюбленную?

Саша гоготнул, разваливаясь на дальнем конце дивана поудобнее.

- Да есть у меня один удивлятельный агрегат, не переживай, - уверил он Рустама.

- Чтобы до него дойти ещё очень многое преодолеть нужно, - возразил тот.

- Да чё ты мне рассказываешь, будто я сам не знаю, - фыркнул Саша. – Вон, пускай кучерявый учится, ему хоть в чём-то наверстать бы.

- А ты откуда знаешь, - ухмыльнулся Женя на своём стуле. – Я думаю, нам всем надо подучиться у Рустама, - заключил он, не давая этой теме развиться. – Не всю жизнь же у него на шее сидеть.

Бородинский показал ему большой палец и широким жестом пригласил всех к рабочей поверхности. Мальчишки подтянулись по одному, однако Саша всё равно оставался чуть позади, будто авантюра, что ему предлагали, была ниже его принципов и задевала чувство собственного достоинства. Он наблюдал, сложив руки на груди и с явным ехидством, не упуская возможности подколоть.

- Начнём с простого, сразу на обед приготовим, - объяснял Рутам. – Будет винегрет и жаренная картошка с луком. Миша будет жарить, пока подготовь лук и горошек, - отдал он первое указание. - Женька, а ты бери кастрюлю и отваривай овощи: морковь, картофель, свекла. Нарезать будем все вместе.

- Свёкла, - усмехнулись у него за спиной. – Сколько тут живёшь, а русский не выучил.

- А Сашенька берёт ножик, мусорное ведро и чистит столько картошки, сколько нужно на нас пятерых, - ничуть не обидевшись распределил обязанности Рустам и присел на стул.

Вид работающих оболтусов вызывал у него нескрываемое удовольствие.

- Поэтому от тебя жена и ушла, тиран, - пробурчал Саша, не пытаясь снизить громкость.

- На два приёма пищи, Саш, вечером ещё Софья придёт и на Лизу сделай, позовём.

Саша вытаращил на него глаза, добавляя наигранный шок оскорблённого.

- Это же ведро целое, ты чё!

Рустам лишь пожал плечами, призывая жестом к действию.

- Саш, я помогу, как закончу, - пообещал ему Женя, оттирающий землю от овощей под краном.

- Сам справлюсь, - отрезал тот.

Легко постучав по Жениной ноге, он наклонился под раковину и достал мусорное ведро. Следом взял самую большую кастрюлю, отправился на балкон и набрал картошки с горкой. Занятие предстояло не из весёлых. К его возвращению на кухне уже шёл оживлённый разговор – Рустам делился историями из армии, а остальные подкидывали забавные комментарии.

- Или же вот, как-то раз, когда мы спали в казарме, Володя на втором этаже, я на первом, и вот этот бугай начал храпеть. И причём громко так, на всю комнату. А кровати у нас железные такие были, с пружинами, ну и я двумя ногами как пнул его, матрас по инерции волной пошёл, и он ка-ак грохнется! - Рустам ударил по столу, демострируя. – Прямо лицом в плитку, подушку подложить еле успел.

Саша усмехнулся, представляя себе эту картину.

- Так вот, почему он так тихо спит, - смеясь, понял Женя. – А ещё что было?

- Ну… - призадумался рассказчик. – Из смешного такого… Как-то с грузовика свалился. В начале ещё, меня на борт подсаживали, а я ещё мелкий был, экипировка перевесила и-и херакс! На землю упал, как черепаха.

- А толчки драить заставляли? – поинтересовался красноглазый Миша, не отрываясь от нарезания луковицы.

- Все драили, - кивнул Рустам. – Деды всех заставляли.

- Вилками? – спросил Саша, припоминая чей-то рассказ.

- Нет конечно, щётки специальные были, - покачал головой Рустам. – Всех заставляли… Но мы с Володей всегда отмазывались, - ухмыляясь, признался он.

- Как так? – удивился Женя, поджигающий газ под кастрюлей.
- Ну так вот, уметь надо. А ты, - оглянулся он на Сашу на диване, - нечего халявить, не в армии. Чисть давай.

- Что-то я уже сомневаюсь, - не согласился Саша, вертя в руке так и не начатую картофелину и косясь на предстоящую гору.

Покончив со своими задачами, Женя с Мишей всё-таки присоединились к нему, вооружённые ножами, не обращая внимания на возражения. Миша аргументировал это так:

- Пока ты тут возишься, у меня весь лук сгорит.

Хотя на деле даже греть сковороду не начал. Втроём они справились достаточно быстро – как раз к моменту готовности Жениных овощей. Сразу следом они разделились столешницу и стол. Двое у плиты готовили картошку к обжарке, двое – крошили салат прямо в опустошённую кастрюлю. Разговоры затихали лишь на секунды, что позволяло Саше легче пережить такое близкое соседство с Мишей. Тот не стремился что-то рассказывать о себе, но в моменты близкие к своему прошлому выдавал что-то вроде: «да-да, бывало такое» или «помню, слышал». Но не более. Саша же не скромничал:

- А мы с Лизком и Димасом как-то в каблухе в печку… Это после экзаменов было, сварщики, короче, буржуйки варили, - спешно пояснил он и продолжил, - так вот мы её разожгли и стали туда краску из баллончика брызгать. Ну и мы как-то не подумали, что газы там как-то скооперируются и вышибут нахрен дверцу вместе с защёлкой в стену, - почесал он за ухом ручкой от ножа. – Там плитку до сих пор не починили, - гоготнул он.

Женя за столом хохотал, а Рустам лишь улыбался, всё ещё стараясь держать лицо взрослого ответственного человека. Однако давнишние жители квартиры прекрасно знали, что это не так.

- Рустам, ты лучше расскажи, как тебя Софья Семённа веником из клумб прогоняла, когда ты цветы рвал, - не унимался Саша.

- Да ну тебя, не было такого! – отмахивался тот.

- Расскажи-расскажи! – не успокаивая смех, поддерживал Женя.

- Ну прогнала и прогнала, чего рассказывать…

- Ещё как прогнала, с грохотом, потом ещё месяца три эти клумбы тебе припоминала, - подтвердил вошедший на кухню Володя.

Увидев его, мальчишки прыснули со смеха, вспоминая недавнюю историю с храпом. Тот похвалил их за то, что трудятся и, оставив на диване свёрток, ушёл мыть руки.
Брошенная на раскалённую горсть нарезанной картошки моментально зашипела, плюясь маслом во все стороны.

- Стой, придурок, - одёрнул Сашу Миша. – Лук сначала.

- Ой, да какая разница, всё равно в животе перемешается, - отмахнулся тот и с размаху бросил ещё горсть.

- Вы чего там мне творите! – окликнул их Рустам. – Кто же так швыряет, аккуратнее надо, Саш. Масло потом сам со всей кухни оттирать будешь.

- Чего, не слушаются? – усмехнулся розовощёкий с улицы Володя, опираясь на косяк. – Эу, повара, а лук где?

Саша сдвинул картошку в сторону, а Миша аккуратно выложил лук на освобождённое место. Лицо его напоминало самодовольного кота, на что Саша лишь фыркнул.

- А это что? – спросил Женя, слезая с подлокотника.

- Не знаю, - пожал плечами Володя. – Птичка передала, открой да посмотри.

Женя заинтригованно притянул свёрток к себе и начал аккуратно разворачивать. Оставив попытки продолжить готовить, Саша с любопытством приблизился к нему. Слой за слоем открывалась газета, пока не появилась тёмно-зелёная ткань. Женя покосился на него, поймал мелкий заворожённый кивок и вытянул на обозрение вещь. Его глаза загорелись восторгом, он неверяще воззрился на Сашу, а следом и на Володю. Тот лишь улыбнулся ему и развёл руками.

- «Аляска»! – радостно поднял он куртку перед собой. – Мне? – неуверенно спросил он.

- Тебе-тебе, - подтвердил Володя. – Ты только рот так широко не разевай, а то муха залетит. Саш, - обратился он, - недельку потерпишь? С зарплатой тебе тоже купим. Миша, у тебя как с одеждой?

Саша, не обращая внимания на ответ Миши, уже было хотел начать отнекиваться, но тут же поймал на себе взгляд Рустама. В нём читалось умиротворённое «успокойся», и Саша тут же притих. Он никогда ничего не просил у них для себя, его всю жизнь не отпускало чувство, что за каждую потраченную на него копейку он будет должен Володе и Рустаму до самой смерти. Те никогда и не догадывались о него мыслях и не просили ничего взамен, но он был твёрдо намерен отплатить им за доброту в будущем.

Не разрывая зрительного контакта, он качнул головой в сторону Жениной куртки и шепнул «спасибо», на что Рустам лишь кивнул и сразу же перевёл тему:

- Ну что там? Есть садимся скоро? У нас салат готов уже давно.