Глава третья
Микаэлло снился сон, один из тех самых неприятных, липких кошмаров, которые обволакивают тебя целиком и постепенно душат, не давая проснуться. Все кругом пылало. Огонь прорывался сквозь дощатый пол фонтанчиками и принимался жадно облизывать чернеющие доски. Удушливый едкий дым не давал вздохнуть полной грудью и выбивал крупные слёзы из глаз. Все утопало в алом зареве, трещало и рушилось.
С белого потолка свисали какие-то лианоподобные трубки, которые крепко держали юношу по рукам и ногам. Было очень больно и страшно. Толстое стекло, отделявшее его от пожарища, наконец лопнуло, и Мика вывалился на пол в луже какой-то вязкой зеленоватой жижи. «Лианы» натянулись и со звонким хлопком лопнули, высвобождая юношу из отвратительных, пульсирующих оков.
Руки и ноги горели жгучей болью и не желали ему повиноваться, огонь подбирался все ближе, первые языки пламени уже облизывали края зеленоватой лужи. Жидкость быстро закипала, испаряясь облаками вонючего пара, который в скором времени заволок всю крохотную комнату пеленой мерзкого тумана. Микаэлло сидел на полу, не в силах пошевелиться от ужаса и боли. Тело его умирало и корчилось в жутких конвульсиях, а разум лихорадочно соображал, пытаясь отыскать пути к спасению.
Где-то глубоко внутри он знал, что будет дальше, потому что уже видел этот сон много-много раз, и все время с криком просыпался на одном и том же моменте. Вот сейчас!
Сейчас он опустит отяжелевшие веки, и голову его наполнят голоса. Сначала они шепчут, тихо, но настойчиво заявляя о себе, потом становятся все громче и громче и вот, они уже орут, визжат, как-будто от дикой боли. Язык непонятный, но странно знакомый, и это пугает ещё больше.
Он закрывает уши руками и начинает кричать сам, старался перекрыть шум, все, чтобы больше не слышать их. Но голоса лишь сильнее вопят у него внутри черепа и будто под кожей. И он вот-вот начнёт их понимать!
Это было ужаснее всего. Какое-то страшное предчувствие зарождалось глубоко в груди юноши, каждый раз, когда он начинал слышать эти пугающие перешептывания. Чувство было такое, что если он поймёт о чем они твердят, то он пропал! Как-будто бесплотные обладатели жутких голосов хотели сообщить ему нечто очень важное для него и судьбы всего мира.
Микаэлло не хотел этого знать, и был вполне доволен своим скромным существованием и ролью обычного вора. А быть героем, избранным или особенным – это для таких, как Фил. Они максималисты, с огромными сердцами и юношеским рвением к великим делам... нет, он в герои не годиться.