глава 18

Какуши, таща нас вдвоём, уже выглядели так, будто вот-вот сойдут с ума от усталости и раздражения. Они бежали по тропе, спотыкаясь о камни и крича наперебой, словно кто-то из нас вёл себя хуже демона.

— Почему вы не заткнётесь хоть на минуту! — взорвалась девушка-какуши, тащившая на спине Танджиро, — А ты, девчонка! — она кивнула на меня, — Как вообще додумалась столпа тварью назвать?! Совсем без мозгов?!

Я, с трудом удерживая равновесие на спине своего какаши, только хмыкнула, с совершенно невинным видом глядя вперёд.

— Страшные, — буркнул парень-какуши Гото, тяжело дыша, — Столпы такие страшные…

— Страшные? — искренне переспросила я, слегка наклоняясь, чтобы взглянуть на него сбоку, — Да вроде все красивые.

Он чуть не споткнулся.

— Да не в этом смысле, дура! — рявкнул он, оборачиваясь так резко, что я едва не свалилась ему с плеч, — Никогда вас не простим! Извиняйтесь немедленно!

Танджиро, пыхтя на соседней спине, покорно выдохнул:

— Извините…

Я, не удержавшись, добавила:

— Так вы же сами сказали, что не простите.

Воздух сразу натянулся, как струна. Девушка-какуши на секунду открыла рот, будто собиралась что-то крикнуть, но вместо этого только злобно прошипела себе под нос что-то вроде: «Вот мелкая наглая...»

Гото тяжело выдохнул, явно пытаясь не сорваться, и буркнул себе под нос:

— Вот что за наказание мне за грехи…

Когда они вбежали на территорию поместья Бабочки, я всё ещё болталась на его спине. Веранды были пусты, в воздухе пахло свежими травами и лекарственными смесями.

— Эй! Есть кто?! — крикнул Гото, но ответом ему была только тишина и лёгкий шелест ветра в кронах.

— Да здесь где-то Аой шляется, — лениво протянула я, не собираясь даже шевелиться, — может, найдётся.

Гото мотнул головой, в отчаянии пытаясь сбросить меня с плеч.

— Эй, девчонка, — прохрипел он, — слезла бы уже, тяжёлая!

Я ухмыльнулась, скрестив руки на груди.

— Эй, это ты просто слабый, а не я тяжёлая, — протянула я с напускной снисходительностью. — Тем более мне нравится кататься на тебе, так что скачи, мой коник.

Он замер. На мгновение просто стоял, не двигаясь, будто пытаясь осознать, что именно он сейчас услышал. Потом медленно повернул голову, и выражение его лица было смесью ужаса, недоумения и глубокого, искреннего сожаления о том, что он вообще решил сегодня выходить из комнаты.