22)14 мая. Бремя страстей человеческих.

***

Арсений курил вторую подряд на балконе. И почему-то в эту ночь не было ни боязни, что мама зайдет и увидит, ни угрызений совести по поводу того, что наконец-то пора бросить, ни каких-либо претензий к самому себе и своим слабостям.

Уже около недели он думал об отце, вспоминал о его предложении, а ещë, впервые за последние годы, он всерьёз задумался о том, чтобы уехать из Петербурга дольше, чем на две недели. Арсению Питер давно казался частью него самого; шумный Невский проспект с уличными музыкантами и толпами людей, уютный, будто бы не вышедший из СССР Литейный проспект, живая, многоликая Чернышевская, на которой с утра до вечера можно встретить искусствоведов, художников и театралов, такая родная Нева, на которую смотришь с пляжа Петропаловки и молчишь от ощущения необъятного пространства. И, наверное, перечислять можно долго, но каждый уголок Петербурга стал таким родным и значимым: от любимых булочных вплоть до грязных и задрипанных клубов. Москва же казалось чужой. Слишком громкой, слишком шумной, слишком быстрой. Слишком.

Арсений был в Москве несколько раз в своей жизни и всегда, приезжая на Ленинградский вокзал, ожидал увидеть тот город из фильмов Рязанова и Данелии, ощутить дух 60-ых, когда люди общались, высунувшись из окон, когда в трамвае можно было заговорить с первым встречным и тебя бы не приняли за сумасшедшего, когда люди ходили на городские дискотеки и были почему-то по-особенному счастливы. Но парня каждый раз встречали холодные высотки, огромные проспекты с кучей людей, которые обязательно куда-нибудь спешили, и бесконечные пробки. Москву Арсений определённо не любил. Наверное, было не за что. Но было и некому эту любовь ему прививать.

Докуривая сигарету, он вспоминал, как ещё недавно — зимой — они стояли на этом балконе вместе с Антоном, и оба были уверены, что та первая ночь с необдуманными поступками станет началом чего-то нового и сложного.

Но очень быстро кончающегося.

Арсений раньше никогда не задумывался о том, что смог бы уехать. Его постоянно что-то останавливало, что-то держало в Петербурге. Может, сам город, может, мама, может, стабильность и привычная жизнь. С недавних времен держали ещё и люди. А сейчас, в порыве постоянных переживаний, Попов серьёзно размышлял о том, что будет, если летом Москва всё-таки приглянется, и что будет, если он решит поступать в столицу.