часть 8

— Отпусти, — прошептала она.

— Не сейчас.

— Тимур.

— Алина, — он произнёс её имя так, как будто впервые. Медленно, по слогам, как пробуя на вкус. — Постой так ещё секунду. Я запоминаю.

Она не поняла, что он имел в виду. И не спросила.

Музыка стихла. Алина отступила первой, поправила волосы дрожащими руками. На лице — маска спокойствия. Внутри — ураган.

Ведущий объявил оценки:

— Десять из десяти. Никто не танцевал, как вы. Никто не проживал музыку кожей. Эта пара либо убьёт друг друга, либо уже решила, что не расстанется никогда. Соня в зале беззвучно плакала — от счастья, от напряжения, от того, что её подруга сейчас делала что-то важное, а она просто сидела и смотрела.

Денис молча сжал её ладонь.

Руслан обнимал Катю и шептал: «Я же говорил, я же говорил». Катя кивала, но смотрела на Алису.

Алиса сидела с каменным лицом. Её большой палец впивался в край шезлонга. Она не хлопала. Не дышала. Она смотрела, как Тимур касается другой женщины, и понимала, что никогда не была ему настолько близка.

7.4. Вопрос-ответ: без прикрас

Третий этап объявили, когда Алина ещё не пришла в себя после танца.

— «Вопрос-ответ», — ведущий потирал руки. — Я буду задавать вопросы. Отвечает один из пары. Честно. Если соврёте — зрители увидят. Они у нас опытные.

По очереди прошли остальные пары. Австралийцы балагурили. Китайцы давали односложные ответы. Итальянец сказал, что поцеловал жену в первый раз через три часа после знакомства, та покраснела.

Наконец — Алина и Тимур.

Вопрос первый.

Ведущий заглянул в карточку и ухмыльнулся.

— Что бы вы сказали друг другу, если бы знали, что завтра расстанетесь навсегда?

Микрофон взял Тимур. Он не смотрел на Алину — в воду, где отражались факелы.

— Я бы сказал, — начал он медленно, — «Ты была права. Лёд тает. Я просто слишком долго притворялся, что мне всё равно».

В зале стало тихо. Это не было слащавым «спасибо, что напомнила». Это было признание. Сухое. Честное. Без пафоса.

Микрофон перекочевал к Алине. Она молчала несколько секунд. Смотрела на него — в его серые глаза, в которых сейчас не было льда, а была какая-то растерянная, почти беззащитная усталость.

— Я бы сказала, — её голос дрогнул, но она не отвела взгляда, — «Ты не такой, каким хочешь казаться. И это пугает тебя больше, чем меня».

Она почти дословно повторила то, что шепнула ему во время визитки. Но теперь — в микрофон. При всех.

Тимур не улыбнулся. Не кивнул. Он просто смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое. Что-то, чему она пока боялась дать имя.

Вопрос второй: