Старый роман

Асами проснулся ровно в 5:30.

Лёгкая усталость висела в воздухе - сон этой ночью был беспокойным и поверхностным, словно пушинка, уносимая ветром.

Вчерашний день затянулся далеко за полночь: Асами скрупулёзно проверял ежемесячные отчёты.

В одном из отделов уже второй месяц пустовало кресло начальника, и все бумаги от старшего статиста ложились прямо на его, Асами, стол.

Отчёты других отделов, подписанные опытными руководителями, были безупречны - выверены до последней запятой.

Первый отчет за прошлый месяц от статиста обещал блестящие перспективы... но вчерашняя его работа вызвала тихую тревогу. В данных пряталась нестыковка, маленькая, но упрямая, будто заноза.

Перед уходом, в безмолвии пустого офиса, Асами оставил на столе сотрудника аккуратный листок с твёрдым почерком: «С самого утра - ко мне в кабинет. С отчётом».

Асами нервничал, и сейчас это было особенно заметно. Он ужасно не любил отчитывать сотрудников. Куда спокойнее работать, когда всё идеально.

Однако всего через три часа ему предстояло серьёзно поговорить с одним из подчинённых, и он понимал, что это может испортить настроение не только ему, но и другому человеку. Асами вообще не любил причинять людям дискомфорт.

Общение вызывало у него тихую, но навязчивую тревогу - будто он выходил на сцену без костюма, и все могли разглядеть его ранимую, незащищённую душу.

С тех пор как в юности он безоглядно влюбился в милую девушку, его жизнь переломилась надвое. Они были вместе несколько лет и даже готовились к свадьбе, но однажды, вернувшись домой раньше обычного, Асами застал свою любимую в постели с двумя мужчинами.

В тот миг мир рухнул беззвучно. Он не кричал, не плакал - лишь, собрав всю свою волю, развернулся и вышел из квартиры. Больше он туда никогда не возвращался.

С тех пор Асами не то чтобы никому не доверял - он просто боялся снова испытать то самое леденящее душу разочарование. И потому тщательно избегал близких отношений, как будто ограждал своё сердце невидимой, но прочной ширмой.

Должность директора он получил относительно недавно, полтора года назад, и с тех пор его общение с окружающими окончательно свелось к деловым вопросам и вежливым, но непреодолимым формальностям.

После того случая он перестал следить за собой. Нет, гигиена оставалась безупречной - ежедневный душ с цитрусовым гелем был скорее ритуалом очищения, чем удовольствием.

Но в одежде он будто намеренно стирал всякий намёк на индивидуальность: серые мешковатые костюмы, тёмные рубашки, поглощающие свет. Даже чёрные кудри он заливал гелем, превращая их в статичную, безжизненную массу - лишь бы не растрепались, лишь бы не выдавали той внутренней бури, что бушевала в нём когда-то.

Очки в толстой чёрной оправе стали его щитом. Они скрывали глаза цвета тёмной вишни - огромные, глубокие, с ресницами, способными рассказать целые поэмы о нежности. Он мог бы носить линзы, но предпочитал эту стеклянную стену - за ней было безопаснее прятать тихую, выцветшую тоску.

Он знал, что выглядит на десять, а то и пятнадцать лет старше своих тридцати, и что за спиной его зовут «серой мышью». Но ему было всё равно. Вернее, он убедил себя, что всё равно. Его уважали как блестящего специалиста - и этого было достаточно.

Он всегда был один. Его дом, выдержанный в эстетике ваби-саби, дышал минимализмом и безупречным вкусом, стоя в уединённом месте.

У Асами был сад. Летом именно там, среди зелёных веток, он выращивал цветы: в керамических горшках на веранде и на маленьких клумбах, обрамлявших каменную тропинку.

Пионы были его слабостью. Он любил их за пьянящий, почти одуряющий аромат и за бутоны - плотные, тяжёлые, полные скрытой силы, готовые в один миг раскрыться ослепительной, мимолётной красотой.

Зимой же его сад превращался в заснеженное царство - безмолвное, чистое, идеальное.

Асами допил кофе, привычно надел свой безупречно скучный костюм и направился на платформу. До прибытия поезда оставалось двадцать минут - двадцать минут тишины, прежде чем он погрузится в бурлящий, кипящий жизнью мир своего статистического управления.

Такуто провёл ночь без сна, ворочаясь с бока на бок, терзаемый смутным, но настойчивым предчувствием. Он чувствовал: сегодня должно случиться нечто, что выбьет привычный мир из колеи.

Вчера Осика, его одноклассница, коллега и лучший друг, обронила на бегу: «Слышал? К нам назначают нового заместителя директора».
«Новая метла, - мрачно подумал Такуто, - значит, можно забыть о должности начальника отдела». А он так на неё надеялся!

Он отдал управлению пятнадцать лет жизни, начав в двадцать простым курьером. Такуто был уверен, что давно перерос свою нынешнюю позицию. Новый заместитель наверняка приведёт свою команду... Если только директор - тот вечно угрюмый, необщительный человек в старомодном костюме - не распорядится иначе. Директор казался старше всех в управлении, включая его самого и Осику.

Уже второй месяц Такуто готовил ежемесячный отчёт по отделу. И всего во второй раз за это время он видел директора так близко. В прошлый раз - месяц назад, когда ему впервые пришлось выполнять обязанности начальника, - отчёт вышел безупречным.
А вчерашний... Он не был в себе уверен. Новость о заместителе выбила его из колеи, он на мгновение потерялся в цифрах. Перепроверить уже не оставалось времени, и Такуто сдал отчёт таким, каким он был, - с тихой тревогой на душе.

Такуто доел завтрак, наспех оделся и пулей вылетел из дома, едва успев на свой поезд.

В вагоне было душно и многолюдно. Он вжался в угол у двери, уткнувшись лбом в прохладное стекло. За ним проплывал утренний Токио - не парадный, а задворочный и настоящий. Мелькали задние дворы жилых кварталов, где между серыми стенами сушилось бельё, а в крошечных палисадниках ещё хранился ночной холод. Поезд проносился над крышами одноэтажных домов, и на мгновение в просветах между ними возникали далёкие, залитые первым солнцем небоскрёбы Синдзюку, словно иная, недостижимая реальность. Он ехал этим маршрутом много лет, но каждый раз находил в пейзаже что-то новое: вот на балконе третьего этажа появился горшок с алоэ, а вот исчез знакомый рыжий кот, гревшийся на заборе.

Такуто мог бы купить машину, но всё медлил. Сейчас это казалось пустой тратой денег. На работу удобнее было ездить поездом, а в горы - его главную страсть - он всегда отправлялся с друзьями. Акаси, его закадычный друг, владел вместительным внедорожником.

Горы... Он любил их за ту особую, пронзительную красоту, что сжимала сердце. За головокружительный адреналин на крутых склонах. За ощущение полёта, когда за спиной рюкзак, а впереди - лишь небо. За воздух - чистый, холодный, хмельной, как саке. Они, конечно, не покоряли заоблачных вершин, но поднимались на приличную высоту, достаточную, чтобы мир внизу казался игрушечным. Там, на ровных площадках, они разбивали палатки, разводили костры. Говорили до хрипоты, пели под гитару старые песни, читали стихи... или просто молчали, уставившись на танцующие языки пламени, каждый - о своём.

Его раздумья прервал резкий звук сообщения. Он открыл его, пробежал глазами - и по спине пробежали мурашки, а на лбу выступил холодный пот.

Писала Осика:
«Тебя вызывает к себе мышь с отчётом».

«Ну вот, - с горькой усмешкой подумал он, - моё предчувствие меня никогда не подводит». Мысли закружились в лихорадочном вихре. Внутри всё горело. Он быстрым движением набрал Осику:
- Директор сам меня вызывал? А ты откуда узнала? Он сильно был злой?
- Да я его не видела. Сегодня пришла пораньше и на твоём столе увидела записку.
Она дословно процитировала сухой текст с листка, оставленного вчера вечером Асами.
- Я понял. Спасибо. Скоро буду.

Такуто разнервничался, и ему стало душно, будто в вагоне отключили вентиляцию. Уже выбегая из поезда на платформу, он с дрожащими пальцами расстегнул три верхние пуговицы рубашки - воздуха катастрофически не хватало.

Он никогда не общался с директором. Только вежливые, почтительные кивки с пожеланием доброго утра или спокойного вечера - и то крайне редко. Директор приходил раньше всех, а уходил позже, когда все давно разбегались по домам.

На вечеринки, которые изредка устраивали сотрудники, директор никогда не ходил, вежливо ссылаясь на занятость. И вообще, он всегда был за незримой стеклянной стеной - отстранённый, замкнутый, нерасшифрованный. Поэтому где-то в глубине души Такуто испытывал жуткий, почти детский страх перед непониманием - как же ему вести себя с этим загадочным, нечитаемым человеком.

Такуто ворвался в здание и на мгновение замер в прохладной тишине вестибюля, пытаясь перевести дух. Он был мокрый от бега и липкого предчувствия, сердце колотилось где-то в горле.

Махнув рукой на лифт, он взглянул на часы: до начала рабочего дня оставалось ещё двадцать минут. Времени, чтобы прийти в себя, - достаточно.

Он подошёл к большому зеркалу в фойе, вытащил платок и провёл им по влажному лбу. В отражении на него смотрел незнакомец - с бледным, как полотно, лицом и глазами, горящими встревоженным огнём. За все пятнадцать лет работы он не испытывал ничего подобного. В голове пронеслась короткая, как удар, мысль: «А справлюсь ли я вообще? Быть начальником, наверное, сложно? Может, просто... отказаться от этой мечты?»

Он медленно подошёл к своему столу. Дрожащей рукой взял записку - тот самый листок, оставленный директором. Перечитал снова, словно надеясь, что за время его бега слова чудесным образом изменились, смягчились. Снял пальто, расчесал волосы - механически, почти не осознавая зачем. Взял отчёт и под тихим, сочувствующим взглядом Осики направился к лестнице.

Такуто замер у тяжёлой деревянной двери, инстинктивно приложив к ней ухо в тщетной попытке уловить хоть какой-то звук изнутри.

- Такуто-сан, вы что-то хотели?

Услышав спокойный голос Маи, секретаря директора, он отпрянул от двери, будто обжёгшись.
- Меня вызывал директор, - заплетающимся языком выдавил он, - но, возможно, он сейчас занят? Я могу зайти позже...

Он смотрел на Маи взглядом пойманного щенка, всем существом надеясь оттянуть роковую минуту.

Секретарь с лёгким недоумением взглянула на него; она не припоминала, чтобы директор назначал такую встречу.
- Сейчас узнаю, - коротко сказала она и, не дав ему опомниться, бесшумно скользнула в кабинет.

- Директор, там к вам Такуто-сан. Ждёт у двери. Вы его действительно вызывали? Что ему передать?

Асами, который и сам был не в восторге от предстоящего разговора и последние полчаса мысленно репетировал свою строгую речь, вдруг сбился. Его лицо залил лёгкий румянец.
- Вызывал? Такуто-сан? - Почему-то он замолчал, и тишина затянулась.

Маи истолковала это молчание по-своему.
- Хорошо, я скажу ему зайти позже.

Она уже направилась к выходу, но Асами сделал глубокий вдох, выпрямил спину и произнёс уже собранным, твёрдым голосом:
- Нет. Пусть заходит. Сейчас.

Маи кивнула и, выйдя, донесла решение директора до едва стоявшего на ногах Такуто.

Такуто вошёл в кабинет на ватных ногах. Голова кружилась от напряжения, а щёки горели таким же нездоровым румянцем, что и у Асами. Он низко, почти церемонно поклонился и с трудом выдавил из себя:
- Д-доброе утро, д-директор.

Затем, сохраняя почтительный полупоклон, подошёл к столу и на вытянутых руках положил папку с отчётом перед Асами.

Асами нервничал не меньше. Он бесцельно перекладывал бумаги, поправлял ручки и папки на столе, избегая встречи взглядом. Взяв папку, он стал медленно её рассматривать, хотя буквы расплывались перед глазами. Такуто тем временем продолжал стоять в склонённой позе - Асами от волнения забыл предложить ему сесть.

Тишина становилась невыносимой. Асами понимал: тянуть больше нельзя.
- Это вы делали отчёт? - наконец спросил он, и голос прозвучал неестественно сухо.

- Я.
- К делу надо относиться серьёзно. Или не заниматься им вовсе, - Асами, не глядя на подчинённого, начал говорить заученными фразами. - Статистика - это наука! Она не терпит приблизительности. Вы не имеете права пользоваться непроверенными данными.

- Я проверял...
- Вы замечали, что иногда в магазинах возникают перебои с некоторыми товарами?
- Да! Я даже вынужден иногда ходить в несколько магазинов и...
Асами резко перебил:
- Это потому, что эти товары такие ротозеи, как вы, забыли внести в план. - Он протянул папку обратно Такуто.

- Но как заранее узнать, что именно может исчезнуть? И как...
Такуто не успел договорить. За дверью внезапно поднялся шум, и чей-то звонкий мужской голос с улыбкой в интонации громко спросил у Маи: «Директор на месте?»

Оба замерли - Асами за столом, Такуто перед ним. Напряжение в воздухе застыло, сменившись тревожным ожиданием. Что-то должно было случиться. Сейчас.

Дверь распахнулась, и в кабинет, вместе с нахлынувшим шумом, который вырвал их из тягостного разговора, вошёл импозантный, безупречно одетый мужчина. Его ботинки были отполированы до зеркального блеска, волосы уложены безупречно, а широкая улыбка обнажала ослепительно белые зубы. Он замер в центре комнаты, держа в руке изящный кожаный портфель.

Асами почему-то перевёл взгляд на Такуто. Ему на мгновение показалось, что он невольно сравнил вошедшего со стоявшим перед ним человеком. И тут его взгляд упал на шею Такуто. Тот так и не застегнул пуговицы после бега, и теперь была видна небольшая часть шеи и ключицы. Асами сглотнул, и его взгляд будто пригвоздило к этому неожиданному откровению. Но из оцепенения его вырвал голос новоприбывшего.

- Директор, моё почтение! Я - Харуто, ваш новый заместитель. И я прибыл к вашим услугам.

Такуто почувствовал, что голос ему знаком, но не решался поднять голову, ведь директор не дал ему разрешения ни сесть, ни уйти. Харуто перевёл взгляд с Асами на стоявшего мужчину и тут же громко и радостно воскликнул:
- Такуто! Друг! Неужели это ты?! - И бросился радостно обнимать друга.

Асами, совершенно сбитый с толку, смотрел на то, как они обнимаются и смеются, растерянно повторял один и тот же вопрос:
- Что тут происходит?

Харуто, услышав это , тут же радостно воскликнул:
- Это Такуто! Мой школьный друг! Тысяча извинений, директор, мы не виделись целую вечность!

Такуто первым пришёл в себя и, смущённо улыбаясь, мягко, но настойчиво отстранил Харуто:
- Я рад... Очень рад! Но меня тут сейчас...

Харуто перевёл вопросительный взгляд на Асами. Тот ответил странным, обиженным тоном:
- В отделе лёгкой промышленности нет начальника. И ваш друг, который, между прочим, является моим - а теперь и вашим - подчинённым, исполняет его обязанности. Исполняет плохо и безынициативно. В результате допустил ошибки в отчёте и теперь должен его переделать.

Такуто стоял с папкой в руках. Растерянность ещё не отпустила его, но страх отступил. Теперь его сердце наполняла радость от того, что той самой «новой метлой» оказался его старый друг.

- Я прошу вас, как моего заместителя, обратить внимание на дисциплину. У нас есть некоторые сотрудники, которые позволяют себе, хоть и не регулярно, опаздывать. Также необходимо следить за отчетами. Теперь принимать их и подготавливать общий отчет для меня будете вы и... - В этот момент Асами заметил, что Такуто продолжает стоять с папкой в руках, хлопая глазами и глядя на обоих с растерянным выражением лица.

- Вы хотите что-то еще? - Асами прервал беседу с новым заместителем.

- Да! У меня есть вопросы...

- Какие? - Асами говорил с Такуто уже твердым, спокойным голосом.

- Ааа! Нет, нет вопросов. Я пошел переделывать отчет. - Такуто развернулся, чтобы выйти, и услышал, как Харуто крикнул ему вслед: - Подожди меня там, в предбаннике.

Такуто вышел из кабинета и прислонился к стене на лестничной площадке. Он помахал рукой Осике, и та, заметив его жест, через минуту уже стояла рядом.

- Ты видела нового зама директора? - выдохнул он, и в его глазах плескалось неподдельное любопытство.

- Нет. Откуда, и где бы я его видела? - Осика нервно поправила прядь волос. Она действительно не имела ни малейшего понятия, о ком идёт речь.

Такуто широко улыбнулся и, не в силах больше тянуть, сдавленным, заговорщицким тоном произнёс:

- Это Харуто! Помнишь такого?

- Харуто?.. - имя прозвучало эхом, и её будто обдало жаром. Щёки мгновенно вспыхнули. - Неужели... тот самый?

- Да ладно тебе, - рассмеялся Такуто, - можно подумать, ты не поняла, о ком речь. Как будто между вами ничего не было.

Осика залилась румянцем снова, уже до кончиков ушей. Сердце взлетело, забилось часто-часто, будто пытаясь наверстать все эти годы за один миг. Конечно, она помнила. Помнила всё: ночные прогулки под сенью цветущей сакуры, долгие, украдкой страстные поцелуи в школьном дворе и те нежные, шёпотом сказанные слова, что когда-то казались вечными. Тёплая, почти осязаемая волна воспоминаний накрыла её с головой, и на мгновение ей показалось, что она снова шестнадцатилетняя - с трепетом в груди и верой в то, что любовь длится вечно.

В этот момент дверь кабинета директора отворилась, и на лестничной площадке появился Харуто. Его взгляд сразу же нашёл Осику.

- Осика! - воскликнул он с неподдельным изумлением. - Ты нисколько не изменилась!

- А ты стал таким... красивым, - выдохнула она, разглядывая его с нескрываемым восхищением и любопытством.

- Где бы нам поговорить? В моём кабинете ещё заканчивают ремонт, - Харуто огляделся по сторонам в поисках укромного уголка.

- Не переживай, мы можем поговорить и здесь. Всегда так делаем. По этой лестнице мало кто ходит, - успокоила его Осика.

Харуто бросил взгляд вниз: через пролёты было отлично видно, как сотрудники перетаскивают огромные папки из одного кабинета в другой. Жизнь управления кипела, как гигантский муравейник.

- Осика, как ты живёшь? - спросил он, возвращая взгляд к ней.

- У меня всё хорошо. Сыну уже двенадцать. Муж сейчас уехал на лечение. У нас отдельный дом, далеко отсюда, но станция прямо возле дома, - ответила она, всё ещё не веря, что разговаривает с ним. Старые чувства, дремавшие в глубине сердца, нахлынули на неё с новой, почти юношеской силой.

- Как здорово, что именно тебя назначили замом! - воскликнула она, внезапно осознав новые возможности. - Помоги Такуто получить должность начальника нашего отдела!

Такуто дёрнул её за рукав.
- Осика, прекрати немедленно! - прошептал он с упрёком.

Но Осика не обратила на него внимания и продолжила с горящими глазами:
- Такуто - лучшая кандидатура на это место. Он умный, ответственный, работает здесь целую вечность!

- Мне эта идея с назначением Такуто определённо нравится, - задумчиво произнёс Харуто, оценивающе глянув на друга.

- Так возьми и назначь его! Ты же теперь большой начальник, - не унималась Осика, всё больше восхищаясь его новым статусом.

- А что? Вот пойду сейчас к директору и назначу, - уверенно заявил Харуто и, бросив на ходу: «Ждите меня тут», - снова скрылся за дверью кабинета директора.

- По-моему, ты торопишься! - крикнул Такуто вдогонку уже скрывающемуся за дверью Харуто, но тот лишь махнул рукой, не оборачиваясь.

- Неужели ты не справишься с руководством отделом? - с искренним недоумением спросила Осика, вглядываясь в взволнованное лицо Такуто. - А Харуто... он совсем не изменился. Всё такой же ослепительный и уверенный в себе!

Она мечтательно зажмурилась и сделала несколько лёгких, почти девичьих прыжков на месте, словно сбросив с плеч груз взрослых лет и снова превратившись в ту самую влюблённую школьницу - беззаботную и окрылённую.

- Если он будет вести себя в таком духе, то долго тут не продержится, - тихо, с лёгкой горечью в голосе проронил Такуто, глядя вслед скрывшемуся за дверью другу.

- Скажи, а я ещё ничего? - внезапно спросила Осика, вглядываясь в своё отражение в тёмном окне.

- Ты замечательно выглядишь, - мягко, с тёплой улыбкой ответил Такуто.

В это время за дверью кабинета Харуто уже пытался взять Асами в оборот.

- Директор, давайте назначим на должность начальника Такуто! То, что он составил один неудачный отчёт, - ещё ничего не значит. Я за него ручаюсь и...

Асами едва заметно поморщился.

- Харуто-сан, я понимаю ваше желание помочь старому другу, - его голос вновь приобрёл ровный, деловой оттенок, - но мне бы хотелось, чтобы вы подбирали кандидатов, опираясь исключительно на их профессиональные качества.

В глубине души Асами был почти благодарен тому, что в самый напряжённый момент разговора с Такуто в кабинет ворвался этот шумный и настойчивый человек. Его появление стало спасительной передышкой.

Харуто, пряча усмешку, вышел из кабинета Асами и приблизился к друзьям.

- Пока ничего не вышло, - сказал он, - но с первого раза никогда ничего не делается. Потерпи. Ты же мой человек? - Он вопросительно посмотрел на Такуто.

- Конечно, твой! - звонко ответил Такуто, и его лицо озарила широкая, открытая улыбка.

- Я всегда в тебя верила. И сейчас тоже. Я пойду, - сказала Осика и, мечтательно улыбаясь, направилась к своему рабочему месту, унося в сердце образ Харуто.

- Как же она изменилась... Ты помнишь, какая она была? Я с трудом её узнал, - скорее констатировал, чем спросил Харуто, провожая её взглядом.

- Мы все не молодеем. А у Осики ещё и муж тяжело болен, - задумчиво ответил Такуто.

- Но я действительно хочу видеть на этой должности своего друга. Нужно найти к директору подход. Я сразу понял: он не молод, замкнут и одинок. Надо найти его слабое место, - с уверенностью продолжил Харуто.

- Он не мужчина, он - директор! И у него нет слабых мест, - горько отозвался Такуто.

В этот момент дверь кабинета открылась, и наружу вышел Асами. Проходя мимо, он скользнул взглядом по расстёгнутой рубашке Такуто и строго бросил:
- Господин старший статист, займитесь наконец отчётом.

Затем, повернув голову к Харуто, добавил:
- Я в министерство. Скоро вернусь.

- Асами-сан! Не забудьте! Сегодня в 19:00, - напомнил Харуто.

- Да, я буду, - коротко ответил Асами, уже спускаясь по лестнице.

Харуто в честь своего назначения пригласил всех в суши-бар, и Асами впервые решил согласиться. После их короткого общения его почему-то заинтересовал Такуто. Асами не мог понять, почему. Не мог объяснить. Это было странно, но щемяще волнительно.

Он решил понаблюдать за тем, как ведёт себя Такуто вне стен управления. Может быть, он и правда достоин этой должности.

- Харуто, если бы ты знал, как я его боюсь, - тихо проговорил Такуто, всё ещё глядя вслед скрывшемуся за поворотом директору.

Но Харуто уже не слушал. В его глазах зажёгся знакомый огонёк авантюризма, и в голове стремительно зрел новый, отчасти коварный замысел.

- Сегодня вечером, на ужине в мою честь, ты должен будешь поухаживать за директором. Окружи его вниманием, будь обходителен, окажи несколько мелких знаков расположения.

Такуто отпрянул, будто от удара, и лицо его мгновенно изменилось.
- Как это - «поухаживать»? Ради карьеры? Это... это ужасно и глупо. Нет, я не стану этого делать.

- Я не предлагаю тебе влюбляться по-настоящему! Просто найди к нему подход. Расположи к себе. Для мужчин в его возрасте, одиноких и замкнутых, даже капля внимания - как свежий ветер в саду засохших чувств.

- Никакая должность не заставит меня переступать через такое. Я не...

Но Харуто снова его не слышал. Он хлопнул Такуто по плечу с безмятежной уверенностью:
- Ничего не хочу слушать. Ты поможешь мне продвинуть тебя. Договорились? До вечера.

И пока Такуто стоял, провожая взглядом скрывшуюся в толпе строгую фигуру директора, он ещё не знал, что этот вечер изменит всё: карьеру, дружбу и ту самую тонкую нить, что уже начала тянуться от его сердца к запертому сердцу Асами.