Часть вторая

На вечеринке у Харуто собрались почти все сотрудники. К девяти вечера гости разбрелись по уютному бару, арендованному на четыре часа, создавая непринуждённую, по-настоящему дружескую атмосферу. Одни танцевали под ритмичную музыку, другие кучками обсуждали последние новости, и весь зал был наполнен весёлым, оживлённым гулом.

Асами, устав от непривычного шума, нашёл спасение в небольшой подсобной комнате с глухой дверью. Внутри стоял мягкий диван и низкий столик, заваленный глянцевыми журналами и рекламными буклетами. Он с облегчением погрузился в тишину, украдкой поглядывая на часы и отсчитывая минуты до приезда заранее заказанного такси.

До этого, сидя за общим столом, он невольно следил за Такуто. В глубине души Асами всё ждал, что тот проявит себя не с лучшей стороны - так, чтобы наконец появилось веское основание отклонить его кандидатуру. Но Такуто вёл себя ровно так, как и подобает человеку на щедром корпоративе: ел с аппетитом, выпил бокал пива, непринуждённо общался и смеялся. Не найдя ничего предосудительного, Асами удалился в своё убежище.

И всё же одно не отпускало его даже здесь - то, с каким безудержным, почти детским наслаждением Такуто ел. Каждый кусочек суши он прожевывал медленно, с закрытыми глазами, словно растворяясь в палитре вкусов, и это простое, искреннее удовольствие завораживало. Казалось, в этот миг для него не существовало ни карьеры, ни начальства - только гармония риса, рыбы и васаби.

И странно: усталость и раздражение Асами понемногу таяли, сменяясь тихим, почти нежным любопытством. Впервые за долгое время он наблюдал за кем-то, кто умел так полностью, так прекрасно проживать текущее мгновение.

Тем временем Осика пригласила Харуто на танец. Кто бы мог отказать? Во время медленного танца она тихо пыталась воскресить в его памяти их общее прошлое. Но едва она произносила: «А помнишь, как мы...» - Харуто тут же бросал короткое «Конечно, помню» и тут же переводил разговор на коллег, выясняя, чем тот или иной руководитель отдела может быть ему полезен.

Так они и кружились под музыку - каждый о своём, не замечая, что другой думает лишь о собственном.

Такуто тем временем сидел в кругу коллег, смеялся и живо о чём-то спорил.

Когда музыка стихла, Харуто тут же подошёл к нему.
- Чего сидишь? Иди к директору, займись делом. Вон он, один, в той комнате скучает. Возьми пиво и иди.
- Нет, я не могу, я же говорил... - начал Такуто, но Харуто уже не слушал.

Он схватил его за запястье и потащил к двери, за которой укрылся Асами. На ходу Харуто схватил со стола два бокала с пивом, сунул их в руки Такуто, резко распахнул дверь и буквально втолкнул его внутрь. Дверь он тут же прикрыл, уперев в неё ладонь и поставив ногу так, чтобы её нельзя было открыть изнутри. Отошёл он только тогда, когда увидел, как директор поднял на Такуто удивлённый взгляд.

Асами смотрел на него. Такуто стоял посреди тихой комнаты с двумя бокалами в руках, с растерянным видом, совершенно не понимая, что делать дальше.

В этот момент воздух казался густым и напряжённым, сквозь приглушённую музыку и смех из зала пробивалось лишь учащённое биение его сердца.

Такуто почувствовал себя так, будто снова вошёл в кабинет директора. Он машинально склонился в почтительном поклоне и, сам не понимая зачем, выдохнул: «Разрешите, директор?»

Асами, всё ещё не оправившийся от неожиданного вторжения, смотрел на него. Вид Такуто с двумя бокалами пенистого пива, его горящие от смущения глаза и яркий румянец на щеках - всё это навело Асами на единственную мысль: он пьян. В тот момент Такуто и правда не чувствовал под собой ног - не от алкоголя, а от страха, сковавшего всё тело и заставившего кровь приливать к лицу.

Асами молча указал на свободную часть Г-образного дивана. Его голос прозвучал ровно и формально, будто они и вправду находились в его кабинете:
- Присаживайтесь, господин старший статист.

Он не знал, как ещё себя вести, и потому инстинктивно надел привычную маску начальника, отгородившись ею от этой неловкой и непонятной ситуации.

Такуто робко присел на самый краешек дивана, всё ещё сжимая в руках два бокала, будто они были его единственным оправданием. Он сидел, охваченный молчаливым отчаянием, не зная, с чего начать.

- У вас ко мне дело? - спросил Асами, и в его голосе сквозил неподдельный интерес. Он смотрел на Такуто, словно ожидая разгадки.

- Да, да! Пожалуйста, выпейте пиво, - почти умоляюще предложил Такуто, пытаясь придать своему голосу твёрдость.

- Я не пью, господин старший статист, - холодно ответил Асами, и в его тоне прозвучал безмолвный укор.

- Я тоже... - Такуто тяжело вздохнул, осознав, как неуклюже всё вышло.

- Тогда зачем вы это принесли? - Асами смотрел на него с искренним недоумением.

- О! Простите, это была моя ошибка, - тут же согласился Такуто и, отчаянно цепляясь за первую пришедшую в голову тему, добавил: - Вы знаете, директор, вы были правы. Я начал перерабатывать отчёт, и он прямо на глазах становится лучше.

- Рад это слышать, господин старший статист, - Асами начал слегка нервничать. Чтобы скрыть смущение, он снова уткнулся в журнал, который листал до этого.

Такуто мучительно искал, о чём бы ещё говорить. Бокалы в его руках казались всё тяжелее, но мысль просто поставить их на стол так и не пришла.

- А вы любите собирать грибы? Или ягоды? Я, например, обожаю ямамомо и...

- Что? - Асами невольно ахнул, совершенно не ожидая такого поворота.

- Ну, грибы... там... мацутакэ... или ягоды - ямамомо, малину... - Такуто лепетал это всё тихим, сбивающимся голосом, всё больше робея и краснея.

И тут Асами вдруг понял: Такуто не смеётся над ним. Он просто... пытается говорить. И Асами коротко ответил:

- Нет. Меня это не интересует. Но, вижу, вы большой специалист по грибам и ягодам, господин старший статист.

- Меня зовут Такуто, - с лёгкой грустью произнёс специалист по грибам и ягодам.

- У вас ко мне больше нет вопросов? - Асами мысленно отсчитывал секунды до приезда такси. Он чувствовал себя ужасно. Так давно он не вёл этих простых, бытовых разговоров, и теперь это вызывало в нём тревогу.

- Нет! Нету, - с трудом выдавил Такуто.

- Тогда вы свободны, - произнёс Асами, изо всех сил стараясь сохранить деловой тон.

Такуто поднялся, всё ещё сжимая в руках злополучные бокалы.

- До свидания, директор, - вымолвил он, ощущая, как волна неловкости накрывает его с головой.

- Всего хорошего, господин старший статист, - ответил Асами, и в его голосе послышалась отчётливая нота облегчения, когда дверь наконец закрылась за Такуто.

Такуто подошёл к Харуто и с глухим стуком наконец-то поставил оба бокала на ближайший стол.

- Почему ты не угостил директора пивом? - тут же спросил Харуто, разглядывая полные бокалы с недоумением.

- Он не пьёт, - почти огрызнулся Такуто, и в его голосе явственно прозвучало раздражение.

- А... что же вы тогда делали? О чём говорили? - Харуто придвинулся ближе, весь превратившись в слух.

- О грибах. И о ягодах, - выдавил Такуто с такой ноткой безнадёжности, будто только что признался в самом нелепом преступлении.

- Почему об этом? - не унимался Харуто.

- Ну не о змеях же... - Такуто устало провёл рукой по волосам. - Понимаешь, Харуто, я никогда ни за кем не ухаживал... ну, разве что в юности за девушками. А тут... - Он умоляюще посмотрел на друга, в его глазах читалась настоящая растерянность.

- Хочешь всю жизнь проработать старшим статистом? А директор хотя бы понял, что ты пытаешься наладить с ним контакт? - Харуто говорил жёстко, пытаясь вложить в сознание Такуто всю серьёзность момента.

- Боюсь, что нет. Я пытался... А нельзя как-то иначе решить этот вопрос? - Голос Такуто дрогнул. - Когда я рядом с ним, я не могу стоять. Буквально.

- А ты не стой, ты сядь! - попытался снять напряжение шуткой Харуто, но она прозвучала плосковато.

- Поговори о чём-нибудь интеллектуальном, - тут же добавил он, стараясь сменить пластинку.

- Интеллектуальном? - Лицо Такуто вдруг оживилось. - Это... это легче. Это я могу попробовать.

Он решительно направился к столу с угощениями, отрезал внушительный кусок пирога с рыбой и отправил его в рот.
- Наберусь сил, - произнёс он, уже жуя, и в его глазах затеплилась новая, осторожная искорка надежды, - и пойду разговаривать дальше.

Такуто посмотрел на Харуто с новой, отчаянной отвагой и снова направился к той самой двери.

- Извините, директор, это снова я, - его голос прозвучал в тишине комнаты, заставив Асами оторваться от журнала.

- Мы же с вами уже попрощались, - Асами снова почувствовал лёгкую растерянность. «Что ему нужно на этот раз?» - пронеслось у него в голове.

- Так давайте снова поздороваемся, - предложил Такуто, и в его тоне снова зазвучала знакомая робость. - Здравствуйте, Асами-сан. - И он снова почтительно склонил голову.

- Добрый вечер, - Асами едва заметно улыбнулся. Любопытство потихоньку пересиливало желание остаться в одиночестве. Он даже на минуту забыл, что всего несколько минут назад с нетерпением ждал такси.

- Наверное, вам скучно? - участливо спросил Такуто.

- Я привык находиться один, - мягко ответил Асами, - и поэтому мне никогда не скучно, господин Такуто. - Он решил, что хватит называть его по должности.

- Тогда, наверное, мне лучше уйти, - вздохнул Такуто, сделав движение, чтобы подняться.

- Вы мне не мешаете! - почти милостиво проговорил Асами.

- Большое спасибо, - прошептал Такуто и снова робко устроился на краешке дивана.

В это время в главном зале Харуто пытался вежливо ускользнуть от разговора с Осикой. Та всё настойчивее напоминала ему о прошлом и уже предложила вместе отправиться на экскурсию в горы в предстоящие выходные. В её сердце всколыхнулись все те чувства, что она когда-то питала к нему.

Харуто сначала отвечал уклончиво, с лёгкой шуткой, но Осика, казалось, снова не замечала его попыток сохранить дистанцию.

- Харуто! Может, всё же тряхнём стариной? - Осика импульсивно положила обе ладони ему на грудь.

- Мы уже в том возрасте, когда трясти лучше не нас, а... скажем, одеяло перед сном, - улыбнулся он, мягко, но настойчиво убирая её руки. Затем, сделав вид, что его кто-то зовёт, он легонько коснулся её пальцев в прощальном жесте, вежливо поклонился и растворился в толпе.

Осика смотрела ему вслед с неизменной нежностью. Она не собиралась сдаваться.

Такуто, пытаясь выбраться из трясины неловкого молчания, размышлял вслух:
- О чём бы нам поговорить, директор? Об отчёте мы уже беседовали, к грибам и ягодам вы равнодушны... А как вы относитесь к стихам?
- Положительно, - признался Асами, откладывая журнал в сторону. Он уже не читал, а просто наблюдал за Такуто, и в его взгляде читалось затаённое любопытство.
- Прекрасно! Тогда поговорим о поэзии. Я, знаете, в юности неплохо писал стихи. А вы? - глаза Такуто загорелись энтузиазмом.
- У меня к этому не было способности, - ровно ответил Асами.
- У меня тоже! Сейчас вы в этом убедитесь, - с горьковатой самоиронией произнёс Такуто.
- Может, не надо читать? - в голосе Асами прозвучала слабая надежда.
- Но мне так хочется произвести на вас хорошее впечатление! Вот, послушайте мой стих. Из ранних, - и Такуто, сделав паузу для драматизма, начал декламировать стихотворение Бориса Пастернака.

Услышав первые же строфы, Асами понял, что ошибся в Такуто. Он все же издевается. Асами резко вскочил и, заикаясь от возмущения, перебил Такуто, вслух закончив стихотворение сам - точно, без единой ошибки.
- Я не подозревал, - прозвучал его ледяной голос, - что вы в юности творили под псевдонимом Пастернак.
- А я не думал, что вы так глубоко разбираетесь в поэзии... и знаете их наизусть, - растерянно пробормотал Такуто.
- Стихи - прекрасные. А вот прочли вы их отвратительно.
- Да? А мои друзья всегда хвалят, говорят - прекрасно читаю.
- Они вам льстят, - безапелляционно заключил Асами, снова опускаясь на диван. Он бросил взгляд на часы: ещё немного, и такси должно было подъехать.

- А музыку вы любите? - спросил Такуто уже с вызовом. Он начинал закипать, раздражаясь в основном на себя.

- Надеюсь, вы петь не собираетесь? - испуганно проговорил Асами.

- А почему бы и нет? Друзья уверяют, что у меня приятный голос, - с ехидством ответил Такуто.

- Я понял, - директор посмотрел на него пристально. - Вы пьяны?

- Нет! Когда я пьян, то я буйный! - Такуто сопроводил свои слова нарочито громким смехом, согнул руки в локтях и растопырил пальцы, изображая невиданное буйство. - Что бы вам спеть? - прокручивал он в голове знакомые мелодии.

- Может, не стоит? Вы будете ждать похвалу, а я всегда говорю правду, - немного испугавшись, но всё ещё твёрдо сказал Асами.

- Значит, вы заранее уверены, что и петь я не умею! - с сарказмом констатировал Такуто.

- Я от вас устал! - Асами поднялся с дивана, чтобы выйти, но Такуто перегородил ему дорогу, раскинув руки.

- Сейчас я спою, и вашу усталость как рукой снимет! - он наконец придумал, что спеть.

Такуто принял соответствующую позу и заливисто запел детскую песенку «Зайчик» - о том, как зайчик теряет шубку, а потом её находит.

Асами стоял и смотрел на Такуто как на сумасшедшего, не зная, как реагировать. Такое с ним было впервые.

- Вы в своём уме? - Асами жестом и голосом, в котором смешались ужас и надежда, остановил пение Такуто.

- Значит, как я пою, вам тоже не нравится? Значит, я вам станцую! - Когда застенчивые люди выходят из себя, их уже невозможно остановить. Такуто начал вытанцовывать на месте нечто безумное, приседая, хлопая себя по коленям и продолжая напевать того самого «Зайчика».

- Прекратите уже наконец это безобразие! - Асами пытался заглянуть за спину танцующего Такуто, чтобы помахать кому-нибудь из зала и позвать на помощь. Кричать было бесполезно: из-за двери доносилась громкая музыка, и все, кто был снаружи, сами были заняты танцами.

Наконец шум, который создавал своим танцем Такуто, прорвался сквозь музыку в зале. Такси, которого так ждал Асами, тоже подъехало. Асами из последних сил держался, стараясь не поддаться панике, но его пальцы бессознательно сжимали край пиджака.

Дверь спасительно распахнулась, и в проёме возникли Харуто, Осика и несколько других сотрудников с округлившимися от изумления глазами.

Но даже это не остановило Такуто. Он продолжал своё воодушевлённое представление, напевая и притоптывая, будто находясь в своём собственном мире.

- Такуто, что ты делаешь?! - растерянно воскликнул Харуто. - Подожди... - Он схватил друга за локоть, и тот, тяжело дыша, наконец замер.

- Вам, директор, не нравится, как я читаю стихи, как я пою, как я танцую... Потому что вы - сухарь! Вы бездушный, чёрствый человек! - выкрикнул Такуто, его голос дрожал от нахлынувших эмоций.

- Такуто, прекрати! - зашипел Харуто, но тот уже не слышал его. Отмахнувшись, он рявкнул:
- А ты помолчи, тебя не спрашивают!

- Пусть говорит, - тихо прошептал побледневший Асами. У него кружилась голова, и комната начинала плыть перед глазами.

- Вы, директор, никогда и никому доброго слова не скажете! Никогда не ходите на вечеринки, лишний раз не хотите обратить внимание на своих подчинённых. У вас в голове - только цифры и отчёты!

К Такуто подбежала Осика, схватила его за руку и начала что-то быстро и успокаивающе говорить ему на ухо.

- Такуто, выйди отсюда. Сейчас же, - сквозь зубы проговорил Харуто, в чьих глазах загорелись огоньки настоящего гнева.

- Сейчас уйду! Я ещё не всё сказал! - Такуто выпрямился во весь рост. - Вы можете уволить меня прямо сейчас, но я очень рад, что высказал вам всё это в лицо!

Воцарилась тишина. Густая, звенящая, пронзительная. Музыка из зала словно приглушилась сама собой, и в этой внезапной тишине повисли последние слова Такуто, как отзвук далёкого грома.

- Такуто-сан, спасибо за... прекрасный вечер, - произнёс Асами, заставляя свой голос звучать ровно и спокойно, хотя каждый мускул был напряжён до предела.

Затем, повернувшись к Харуто, он добавил:
- Моё такси уже приехало. Мне пора.

- Директор, простите Такуто, он хороший человек, - поспешно заговорил Харуто. - Я не знаю, что на него нашло.

- Ничего страшного. Я получил неожиданное удовольствие, - ответил Асами, чувствуя, как головокружение наконец отступает, сменяясь ледяной ясностью. Он держался из последних сил - на него смотрели почти все его подчинённые. Ноги подкашивались, и единственным желанием было немедленно исчезнуть.

- Извините, Асами-сан, - тихий, но твёрдый голос Такуто заставил всех обернуться. Он сделал шаг вперёд, высвободив свою руку из хватки Осики, и глубоко, почтительно поклонился. - Может, мне проводить вас до такси?

- О! Спасибо, не нужно, - Асами уже натягивал куртку, и к двери его провожал Харуто.

- Вы не сердитесь? - тихо спросил Харуто, открывая дверь. - Такуто, наверное, выпил лишнего и нёс околесицу.

Асами на секунду задержался на пороге, его профиль чётко вырисовывался на фоне ночного города.
- Отчего же? - его голос прозвучал почти задумчиво. - Всегда интересно узнать правду о том, что о тебе думают подчинённые.

И с этими словами он скользнул на сиденье такси. Дверь захлопнулась, увозя его прочь от шума, света и того невыносимого, оголённого чувства, что повисло в воздухе вслед за откровением Такуто.

Всю ночь Асами не сомкнул глаз. Он вновь и вновь прокручивал в голове те минуты, что провёл с Такуто. Внутри него бушевала буря из чувств, которых он уже не помнил, которые давно усыпил и закопал так глубоко в сердце, что перестал признавать даже перед самим собой.

Утром он наспех, почти не чувствуя вкуса, проглотил кофе и поехал в управление.
Почти вбежав в свой кабинет, он резко обратился к Маи, которая, к его удивлению, уже была на месте:
- Принесите мне личное дело Такуто.
Его голос был тихим, но стальным, и в его тоне не предвещалось ничего хорошего.

Пройдя через заполненный сотрудниками зал, где с утра царила деловая суета, Харуто остановился у стола Такуто. Осика как раз ставила перед ним стакан с парящим кофе.

- Привет, наш вчерашний дебошир! - беззлобно бросил Харуто, лукаво подмигивая. - Объясни-ка мне, что это на тебя нашло? Настоящий цирк с конём устроил!

Такуто почти лежал на столе, уткнувшись грудью в столешницу и бесцельно теребя прядь волос. Он выглядел измотанным, смущённым и предельно нервным.

- Не допекай меня, - пробормотал он, упорно глядя в сторону. - Я не сомкнул глаз всю ночь...

- Ладно, ладно, не терзайся, - смягчился Харуто, похлопывая его по плечу. - Соберись и просто подойди к директору. Извинись.

Такуто тяжело вздохнул, и его лицо стало ещё безжизненнее. Он отлично понимал, что должен взять себя в руки и как-то загладить вину, но стыд и страх парализовали волю. Заметив это, Харуто добавил ободряюще:

- Все ошибаются, старик. Главное - найти в себе силы это признать. Ты справишься, я в тебя верю.

Такуто молча кивнул, хотя внутри у него всё переворачивалось. Наконец он поднял голову, сделал глубокий вдох и, собрав остатки мужества, направился к кабинету директора. В глубине души он всё же надеялся, что директор занят и не захочет его видеть.

Маи занесла Асами папку с личным делом Такуто, а Харуто, отойдя от стола друга, уже направлялся к лестнице. Его кабинет находился рядом с кабинетом директора, и ремонт там наконец был завершён. В этот момент его догнала Осика, слегка запыхавшись.

- Харуто! - воскликнула она, и в её голосе звенела неподдельная радость. - Спасибо за вчерашний вечер. Мне было так приятно провести его с тобой. Всё было просто замечательно. Скажи, а какие у тебя планы на сегодня?

- Отдохнуть от вчерашнего, - с лёгкой улыбкой ответил Харуто. - И тебе спасибо, что пришла на мой праздник. Вечер и правда удался!

И, рассмеявшись, он легко взбежал по ступеням, скрывшись в двери своего кабинета.

Асами неспешно перелистал личное дело Такуто. Оно оказалось тонким, и это его удивило: выходило, что Такуто работает в управлении с самого начала своей карьеры. «Первое место работы. И, похоже, последнее. От курьера до старшего статиста», - мысленно отметил он, пробегая глазами основные вехи. «Значит, постоянный. Верный». Именно такой вывод сделал Асами из, казалось бы, скупых строк.

Он снова вызвал Маи.

- Маи, вы же, кажется, всё про всех знаете? - спросил он с лёгкой, почти неуловимой улыбкой.

- Да! - она чуть кокетливо склонила голову. - У меня такая работа.

- Что вы можете сказать о Такуто?

Маи на мгновение задумалась, перебирая в памяти знакомые детали.

- Он не женат, ему тридцать пять. Очень любит горы - почти каждые выходные пропадает там с друзьями. Немного играет на гитаре, очень хорошо поёт и читает стихи. Его любимый поэт... - она запнулась. - Ой, не помню точно, кажется, зарубежный. Добрый. Тихий. Пожалуй, и всё.

Маи не была на вечере у Харуто и она не знала о вчерашнем происшествии. Поэтому, когда она говорила о Такуто, она не поняла, почему директор вдруг покраснел и лицо его изменилось, будто он вспомнил что-то одновременно нелепое и щемящее.

- Я бы не сказал, что он тихий, - прозвучал сдержанный, но тёплый голос Асами. - Но спасибо за информацию.

Маи вышла, а Асами остался сидеть за столом, полностью погружённый в свои мысли.

Такуто понуро подошёл к кабинету директора. Маи как раз разговаривала по телефону, и он обречённо опустился на стул у двери. Заметив его, она прикрыла микрофон ладонью и прошептала:

- Такуто-сан, держитесь. Директор сегодня утром интересовался вами. Ваше личное дело изучал.

- Меня увольняют, - безжизненно произнёс Такуто, не поднимая головы.

- Да ладно, - не поверила Маи. - За что?

- За хулиганство.

Секретарша растерялась, но не нашла, что ответить.

- Спросите его... Может, он не станет меня принимать.

Маи положила трубку и, с лёгким недоумением взглянув на Такуто, вошла в кабинет. Асами сидел за столом с отстранённым, задумчивым видом. Он всё ещё переваривал услышанное вчера.

- Асами-сан, там Такуто... и...

- Я его не вызывал, - сразу же напрягся директор.

- Хорошо, я скажу, что вы заняты, - Маи развернулась к выходу, но Асами неожиданно остановил её:

- Нет. Так будет неудобно. Пусть войдёт.

Сделав глубокий вдох, он по привычке выпрямил спину, приняв официальный вид. Быстрым движением спрятал личное дело Такуто под стопку других папок и взял в руки ручку, делая вид, что внимательно изучает какой-то важный документ.

Маи вышла и кивнула Такуто:

- Входите.

- Как он? - шёпотом спросил Такуто, не решаясь двинуться с места.

Маи лишь сочувственно сморщила носик.

- Доброе утро, директор, - пролепетал Такуто, переступив порог и склонившись в почтительном поклоне. - Извините... вчера я... я вчера...

- Садитесь, Такуто-сан, - сухо предложил Асами, не поднимая глаз от бумаг.

- Вчера вы заявили, что во мне нет ничего человеческого, - напомнил он, и в его голосе впервые прозвучала не просто холодность, а ранящая твёрдость.

- Мало ли что я вчера нёс! - тут же начал отступать Такуто, готовый посыпать голову пеплом. - Не нужно обращать на меня внимание...

- Нет, нужно! - Асами резко поднял взгляд. - Потому что вы являетесь выразителем определённого слоя нашего коллектива. - Он и сам не понял, откуда взялись эти слова. Его будто прорвало.

- Неужели? - искренне изумился Такуто.

- Вчера вы публично меня оклеветали! Всё, что вы говорили - ложь. Я с вами не согласен!

- Я и сам с собой не согласен, - лепетал Такуто, теряя почву под ногами.

- Вы сказали, что я чёрствый.

- Мягкий...

- Бессердечный.

- Сердечный...

- Сухой.

- Мокрый... - вырвалось у Такуто, и он в ужасе замолк, осознав, что наговорил.

- Перестаньте надо мной издеваться! - Асами внезапно сорвался. Ему стало так жалко себя, что сдержаться уже не вышло.

Он повысил голос, что было для него дико и неприемлемо, но остановиться не мог - весь дрожал и покрылся нездоровым румянцем.

Такуто, видя такую реакцию, вжался в стул. Он не был трусом, но холодный страх пополз у него по спине. Чувство вины накатило волной, смешавшись с паникой. Он говорил дальше первое, что приходило в голову:

- Я перед вами преклоняюсь, - снова склонился он почтительно. - И не только я... - Такуто решил защитить тот самый «слой коллектива», который, по словам директора, представлял. - Мы все вас любим, ценим и уважаем. Идём к вам в кабинет как на праздник.

В этот момент ему хотелось провалиться сквозь землю. Асами же, окончательно осознав, насколько неподобающе он себя ведёт, затрясся ещё сильнее - и вдруг по его лицу покатились тихие, горькие слёзы.

Такуто, увидев слёзы на лице директора, окончательно растерялся. Он схватил графин с водой, стоявший на столе, и налил стакан, продолжая бормотать:

- Асами-сан, вам нельзя плакать. Вам по должности не положено и...

В этот момент дверь открылась, и вошёл Харуто. Прежде чем он успел оценить ситуацию, Такуто вручил стакан с водой в руки директора, кинулся к Харуто и вытолкнул его за дверь, закрыв кабинет на ключ.

- Что там происходит? - недоумённо спросил Харуто у Маи.

- Директор увольняет Такуто за хулиганство.

- Асами-сан, мне нужно с вами поговорить! - громко крикнул Харуто, стуча в дверь.

Но в ответ ему раздался всё тот же голос Такуто:

- Директор занят! У него совещание!

- Боюсь, он опять распоясался, - сказал возмущённый Харуто и, качая головой, ушёл к себе в кабинет.

- Перестаньте наконец плакать! - вдруг резко крикнул Такуто, но тут же смягчился и произнёс уже совсем другим, тихим, почти философским тоном: - А впрочем... плачьте. Слёзы очищают душу.

Асами сделал несколько глотков воды, медленно опустился в кресло и проговорил, не глядя на собеседника:
- Простите. Я так давно не плакал... Наверное, ещё с детства. Столько всего накопилось за эти тридцать лет. И мне... действительно стало легче.

Услышав цифру, Такуто ахнул и уставился на директора - возможно, впервые действительно разглядывая его.

- Асами... - начал он, но директор, поймав его взгляд, тихо закончил:
- Да, Такуто-сан. Я моложе вас. А вы думали, сколько мне лет?

- Д-двадцать девять, - храбро, но неуверенно соврал Такуто.

Тем временем Асами продолжал, глядя куда-то в пространство за окном:
- Я сам превратил себя в старика. Мне одиноко. У меня есть только мои цветы - пионы. И то зимой они засыпают, и тогда я чувствую себя совсем никому не нужным. Всё, что я делаю, - на автомате: встаю, пью кофе, еду на работу, работаю и сижу тут до позднего вечера... Меня дома никто не ждёт. Я не могу завести даже собаку - её некому будет выгуливать, пока я здесь...

Он перевёл на Такуто влажный, но теперь уже спокойный взгляд.
- А вам хорошо. Вы ходите с друзьями в горы, поёте у костра, читаете стихи, играете на гитаре... Как бы я хотел хоть раз...

В этот момент Асами снял очки, чтобы протереть их от следов слёз. Такуто, сидевший перед ним на корточках, наконец увидел его лицо - настоящее, без привычной стеклянной защиты - и его глаза.

Не скрытые больше стеклом и оправой, они были цвета зрелой тёмной вишни - глубокие, почти бархатные, с тёплым отблеском, словно в их глубине притаился отсвет заката. А обрамляли их длинные, пушистые ресницы, такие густые, что отбрасывали лёгкую тень на верхние скулы. Они были похожи на шёпот - на саму нежность, воплощённую в чертах лица.

Без очков его лицо преобразилось. Исчезла натянутая массивность, обнажив изящные черты и молодую, гладкую кожу. Перед Такуто сидел не суровый директор, а молодой мужчина - ранимый, уставший и до боли прекрасный.

И тогда сердце Такуто пропустило удар. Не просто замерло, а упало в тишине - сильный, яркий, безоговорочный толчок, от которого перехватило дыхание.

Всё прежнее - страх, робость, неуверенность - растворилось без следа, унесённое этой внезапной волной. Внутри него проснулась его истинная, забытая за сутки унижений сила. Та самая, что была в нём всегда, до вчерашнего утра и злополучного отчёта.

Ему захотелось немедленно, сейчас же обнять этого человека. Прижать к своей груди, ощутить его хрупкость... и поцеловать ему веки - те самые, что скрывали от мира всю эту немую, щемящую красоту.

За дверью кабинета уже собралось немало народу. Примчалась Осика, всерьёз обеспокоившаяся долгим отсутствием Такуто. Из своего кабинета снова вышел Харуто и, увидев её, невольно поморщился: её настойчивое желание возродить прошлое действовало ему на нервы.

К ним присоединились двое начальников отделов, терпеливо ожидавших приглашения: на 11:30 было назначено еженедельное совещание, и время уже поджимало.

- Наверное, Такуто берёт директора на измор, - предположила Осика, озадаченно глядя на закрытую дверь.

- Безобразие, - зло выдохнул Харуто. Директор был срочно нужен ему для подписания бумаг, а эта комедия с запертой дверью затягивалась.

Начальники отделов молча переглядывались, но все - и Осика, и Харуто, и они - в итоге смотрели на Маи. А Маи лишь разводила руками: её обычная деловая уверенность сменилась на беспомощную растерянность. Дверь директора по-прежнему была заперта изнутри.